Фигляр 2 - Анастасиос Джудас

движущееся к побережью. Её взгляд скользнул по стойкам, пока не нашёл то, что искал — другой комплект, не «Антигону», но столь же вызывающий. Чёрное кружево, переплетённое с кожей, модель «Медея».

— Этот, — её голос прозвучал холодно и безапелляционно. — Мой размер. Примерять не буду. Упакуйте.

Она протянула карту, даже не взглянув на ценник. Этот жест был важнее покупки. Это был акт восстановления контроля. Если мир сходит с ума, если дочери заводят таинственных кавалеров, а мужья предают семейные устои — она хотя бы может позволить себе этот чёрный кружевной вызов.

Пока консультантка бесшумно исполняла приказ, Ми-ран стояла неподвижно, её кожаное платье вдруг стало не вызовом, а униформой. Она доделывала то, что начала. Завершала манифест.

Получив тёмный лакированный пакет, кивнула и с тем же решительным видом направилась к выходу. Теперь — да, теперь можно было уходить. Один вызов был брошен, другой — куплен и упакован. Война была объявлена, и она только что обеспечила себя оружием. Оставалось дождаться подходящего момента для атаки.

АНОМАЛИЯ ПО ИМЕНИ ИН-ХО

Со-юн шла рядом с Ин-хо, уже не скрывая изучающего взгляда. Казалось, смутить этого, по сути, школьника было невозможно. Его недавняя выходка с поцелуем руки — это был просто космос. Со-юн вдруг с поразительной ясностью осознала: среди всего её окружения, всех знакомых чебольных наследников и выпускников престижных университетов, не было никого, кто был бы хотя бы отдалённо способен на подобное.

«Это ж надо! — крутилось в голове. — Так впечатлить тётю Джи-вон! Это её лицо... оно до сих пор стоит перед глазами».

Мысленный восторг смешивался с лёгким страхом. И ещё одно осознание не давало покоя: её мать, Пак Ми-ран, так и не узнала, кто стоял перед ней. Два разных человека. Два образа, совершенно не связанных между собой. Тот, в отвратительных обносках, и этот — в безупречном Tom Ford. Кто же он на самом деле?

Помимо этого, ещё одно чувство грызло её изнутри. Со-юн, будучи старше Ин-хо больше чем на семь лет, этого возрастного разрыва совершенно не ощущала. Минимум — он воспринимался как её ровесник, а в моменты вроде того, что был в La Perla, он и вовсе казался старше и опытнее. Разве такое возможно? Его поведение — спокойная наглость, точный расчёт — это была ещё одна аномалия в длинном списке странностей Канг Ин-хо.

«Но "Антигона" действительно шикарна, — невольно соскочила мысль на недавнюю покупку, и Со-юн бросила взгляд на фирменный пакет в своей руке. — Сама бы я никогда не решилась...»

И тут же в голове выстроилась заманчивая картинка: «Девчонки в университете на факультете полопаются как жабы от зависти. Приду на волейбольную тренировку и ненароком засвечу в раздевалке. Кх-х-х...» Губы её непроизвольно растянулись в самодовольной, хищной улыбке. Внезапно этот безумный поступок, на который её спровоцировал Ин-хо, начал казаться не унижением, а лучшим из событий, что случились у неё за последнее время. И, возможно, самым эффектным её приобретением сегодняшний день.

НЕУДОБНЫЕ ВОПРОСЫ

«А ведь на расспросы подружек можно смело сказать, что бельё мне выбрал парень! И это правда!» — от такого неожиданного поворота собственных мыслей Со-юн сбилась с шага. И уже совсем по-другому, с новым интересом и подозрением, посмотрела на своего спутника.

Они вышли к лифтам, где было чуть меньше людей. Со-юн резко остановилась, заставив его обернуться.

— Слушай, а откуда ты вообще... это всё? — она сделала широкий жест, охватывающий и его одежду, и его манеры. — Вот это вот. — Она указала пальцем в сторону La Perla. — Умение так... входить в образ. Вчера — один человек, сегодня — другой. И тот, и другой — убедительны.

Она прищурилась, изучая его.

— Ты где этому учился? В какой школе тебя учили целовать руки замужним женщинам так, чтобы они потом пять минут смотрели на свои пальцы? Или это такой... Пусанский колорит? — в её голосе прозвучала не насмешка, а неприкрытое, подлинное любопытство.

Ин-хо медленно повернулся к ней. Он снял очки, и его разноцветные глаза встретились с её взглядом. В них не было ни смущения, ни недовольства.

— А какая разница, Со-юн-сси? — спросил он мягко. — Школа жизни, улицы Пусана, советы старших товарищей... Или, может, частный преподаватель из Европы? Результат-то один.

— Разница есть, — парировала она, не отводя взгляда. — Потому что версия «улицы Пусана» не объясняет, откуда у тебя вкус к Jacques Marie Mage и умение носить Tom Ford так, будто ты в нём родился. А версия «частного преподавателя» не очень вяжется с... — она снова кивнула в сторону отдела белья, — с твоими методами ведения диалога.

Он чуть склонил голову набок, и в его янтарном глазу промелькнула искорка.

— А может, я просто очень способный ученик? — предположил он. — Быстро учусь. Особенно когда мотивация есть.

— Какая мотивация? — не отступала Со-юн.

— Например, мотивация не быть съеденным заживо в новом для себя мире, — ответил он просто, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, едва уловимая усталость. — Когда ты постоянно среди акул, волей-неволей учишься плавать, причём плавать быстро. И когда-нибудь отрастишь собственные плавники.

Он снова надел очки, словно ставя точку в разговоре.

— Всё гениальное просто, нуна, — парировал он, и в уголке его рта сыграла та самая ускользающая улыбка. — Не ищите сложных объяснений там, где работает обычный инстинкт выживания. Вспомни бритву Оккама — не следует множить сущности сверх необходимого. Самый простой ответ — что я просто адаптируюсь, чтобы не быть раздавленным, — чаще всего и является верным. Все эти «частные преподаватели» и «аристократические манеры» — всего лишь лишние сущности.

Со-юн замолчала, но в голове у неё зашумело ещё громче. Он снова ушёл от ответа, обернув всё в изящную метафору. Но в этой метафоре было больше правды, чем во всех возможных прямых ответах. Он и правда, был как хамелеон, вынужденный выживать. Вот только Со-юн всё больше склонялась к мысли, что хищники в этой истории были специально выведены для обучения одного загадочного ребёнка.

— Надо же, — наконец произнесла Со-юн, и в её голосе звенела смесь раздражения и невольного уважения. — Бритву Оккама вспомнил. «Сущности» у него лишние.

Она медленно покачала головой, не сводя с него взгляда.

— А знаешь, что самое интересное? Обычно бритвой сбривают лишнее. А у тебя... — она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — у тебя она работает наоборот.