Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

впечатление, что Россия – страна по преимуществу арктической зоны; похоже, расстаться с этой ошибкой они так и не смогли. Между тем большая часть России была расположена намного южнее Англии даже в XVI в.; в дальнейшем ее южные территории существенно расширились. Главной причиной этого заблуждения стала широта: Архангельск расположен всего в сотне миль (160 км) от полярного круга. В декабре и январе продолжительность ночи составляет там больше 23 часов (правда, значительную часть этого времени занимают сумерки).

«…Строгим Цезарем»

Добродушный Эскал позволяет Помпею и Пене уйти, но предупреждает, чтобы они больше не попадались ему на глаза. Он говорит Помпею:

…иначе я тебя до самых твоих шатров прогоню, как Цезарь великого Помпея, и буду для тебя строгим Цезарем.

Акт II, сцена 1, строки 247–249

Конечно, это намек на римского полководца Помпея и поражение, нанесенное ему Юлием Цезарем в 48 г. до н. э. в битве при Фарсалии.

«…Как милость»

Срок казни Клавдио приближается; Изабелла приходит к Анджело и просит сохранить брату жизнь. Целомудрием девушка не уступает Анджело и не оправдывает поведение брата. Она говорит (почти также, как Анджело):

Есть грех… Он больше всех мне ненавистен.

Строжайшей кары больше всех достоин.

Акт II, сцена 2, строки 29–30

Естественно, ее холодная просьба не трогает Анджело, и Изабелла готова сдаться. Однако Луцио (который на всем протяжении пьесы выступает в роли добродушного грешника и составляет яркий контраст двум созданиям с каменными сердцами) убеждает ее просить с большим пылом.

Изабелла подчиняется и использует единственный законный способ, которым можно воздействовать на правосудие:

Поверьте мне: все украшенье власти —

Корона, меч наместника, и жезл

Вождя, и тога судии – ничто

Не может одарить таким сияньем,

Как милость.

Акт II, сцена 2, строки 59–63

В этих словах выражена основная идея пьесы: конфликт между законом и милосердием.

Красноречие Изабеллы заставляет Анджело дрогнуть, но милосердие тут ни при чем. Его трогают не ее слова, а сама девушка. Анджело просит Изабеллу прийти к нему на следующее утро, а когда он остается один, то с удивлением понимает, что ощутил трепет страсти.

«Но умереть…»

При второй встрече Анджело готов помиловать осужденного, но взамен просит любви Изабеллы. Теперь уже девушка проявляет несгибаемую добродетель. Она без колебаний отказывается платить такую цену за жизнь брата и направляется к Клавдио, чтобы сообщить об этом.

Клавдио, испуганный этой новостью, сначала соглашается, что ему лучше умереть, чем Изабелле лишиться девственности. Но потом, размышляя о смерти, с тоской говорит:

Но умереть… уйти – куда не знаешь…

Лежать и гнить в недвижности холодной…

Чтоб то, что было теплым и живым,

Вдруг превратилось в ком сырой земли…

Чтоб радостями жившая душа

Вдруг погрузилась в огненные волны,

Иль утонула в ужасе бескрайнем

Непроходимых льдов, или попала

В поток незримых вихрей и носилась,

Гонимая жестокой силой, вкруг

Земного шара и страдала хуже,

Чем даже худшие из тех, чьи муки

Едва себе вообразить мы можем?

О, это слишком страшно!..

И самая мучительная жизнь:

Все – старость, нищета, тюрьма, болезнь,

Гнетущая природу, будут раем

В сравненье с тем, чего боимся в смерти.

Акт III, сцена 1, строки 118–132

По силе эти строки можно сравнить только с описаниями адских мучений в «Божественной комедии» Данте.

Клавдио просит сестру пожертвовать ради него своей честью. Можно ожидать, что Изабелла проявит то милосердие, которого она так трогательно просила у Анджело. Хотя она не в состоянии уступить просьбе Клавдио, однако может посочувствовать его страху смерти и простить брату человеческую слабость. Но Изабелла из другого текста. Такая же жестокая и непреклонная, каким был Анджело (до того как ощутил преступное желание), Изабелла кричит в ответ:

Умри! Погибни! Знай, что если б только

Мне наклониться стоило б, чтоб гибель

Твою предотвратить, – не наклонюсь!

Я тысячи молитв твердить готова,

Чтоб умер ты. Но чтоб спасти тебя —

Ни слова не скажу я!

Акт III, сцена 1, строки 144–147

«…О Мариане, сестре Фредерика»

Герцог, переодетый монахом, подслушал диалог между братом и сестрой, состоявшийся в тюрьме, и начинает принимать ответные меры. Он перехватывает Изабеллу и говорит ей:

Слыхали вы когда-нибудь о Мариане, сестре Фредерика, героя, погибшего при кораблекрушении?

Акт III, сцена 1, строки 212–214

Был ли этот Фредерик реальной личностью или нет, сказать трудно. В истории Германии и Австрии было немало Фредериков (точнее, Фридрихов). Один из них, Фридрих I Барбаросса, император Священной Римской империи с 1152 по 1190 г., действительно был великим воином, самим могущественным из средневековых императоров. Почти семидесятилетним он присоединился к Третьему крестовому походу (тому самому, в котором участвовал Ричард Львиное Сердце) и утонул, купаясь в какой-то малоазийской реке. Это довольно близко к гибели при кораблекрушении.

Однако вскоре выясняется, что эта Мариана была обручена с Анджело, но, когда брат утонул во время кораблекрушения, она осталась без приданого, после чего Анджело быстро и холодно порвал с ней (что дает полное представление о его понимании добродетели).

Герцог предлагает использовать тот же способ, который применила Елена в пьесе «Конец – делу венец», написанной Шекспиром за год-два до этого. Изабелла должна притвориться, что она согласна принять Анджело, но с условием, что он пробудет у нее недолго и не произнесет ни слова. В постели Изабеллу заменит Мариана. После этого Анджело простит Клавдио, но, когда обнаружится истина, графу придется жениться на Мариане.

«…Как Пигмалион?»

На сцене вновь появляется Помпей. Его опять арестовали за сводничество и на этот раз не помилуют. Когда мимо проходит Луцио, Помпей узнает постоянного посетителя и друга и просит взять его на поруки. Однако бессердечный Луцио не упускает случая пошутить:

А! Здравствуй, благородный Помпей! Как, ты за колесницей Цезаря? Где же твои куколки – женщины, которых ты создаешь так же легко, как Пигмалион? Обыкновенно это они за тебя запускают лапки в наши карманы.

Акт III, сцена 2, строки 44–48

Перед нами вторая ссылка на Помпея