От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

дач), но и место обычного гулянья, особенно многолюдного 1 Мая и на день Св. Петра и Павла, 29 июня (по старому стилю). По воспоминаниям В.Д. Шервинского, опубликованным в «Московском журнале», «позади Петровского дворца в парке было отведено довольно большое место для самоварниц, расставлявших там свои столики, накрытые то белыми, то цветными скатертями, и разводивших самовары. Гуляющие усаживались за столики, им подавали самовар и посуду; чай и сахар либо приносили с собой, либо покупали у самоварниц. Между столиками ходили разносчики, одни с фруктами, другие с самым разнообразным и заманчивым печеньем, третьи с конфетами. Однако таких разносчиков было не много, – товар у них был дорогой, а публика тут собиралась поневоле расчетливая».

В начале XX в. город был серьезно озабочен судьбой Петровского парка. Дворцовое ведомство в погоне за прибылью отдавало участки парка под разнообразную застройку, и он постепенно исчезал как место гулянья. Московские городские власти, озабоченные сохранением зеленого массива, которым пользовались горожане, обратились в 1900 г. с просьбой к императору (кому и принадлежал парк), «дабы Петровский парк был сохранен в целости и неприкосновенности». Министерство двора отказало в этой разумной просьбе, ибо, по его мнению, «опасения за будущность Петровского парка не оправдываются обстоятельствами дела и намерениями министерства двора». Самые же большие потери Петровский парк испытал в советское время, когда вся его южная часть была отдана под спортивные сооружения, – там на месте театра (отчего и аллея называется Театральной) появился самый большой тогда стадион «Динамо», а позднее – прочие строения за Прудовой аллеей.

В нынешнем парке сохранилось немного старых зданий. Одно из них находится в Нарышкинской аллее, которая называлась так по даче камергера Павла Петровича Нарышкина (он приходился внуком комнатному стольнику К.А. Нарышкину, владельцу Братцева), перешедшей потом к его вдове Анне Дмитриевне. Их дочь Мария, бывшая замужем за графом Марком Николаевичем Булгари, скончалась совсем молодой – девятнадцати лет, а летом 1841 г. на даче в Петровском парке умерла и четырнадцатилетняя внучка Анна Булгари, и в память о них неутешная бабушка решила построить церковь. В сентябре 1842 г. она подает прошение и получает разрешение на постройку церкви на угловом участке между Нарышкинской и Дворцовой аллеями. А.Д. Нарышкина пожертвовала на нее 200 тысяч рублей ассигнациями, а также 25 тысяч на обеспечение церковного причта. Проектировал здание архитектор дворцового ведомства Ф.Ф. Рихтер, известный своими реставрационными работами древнерусских церквей и восстановлением дома Романовых на Варварке.

Наверху, в холодной летней церкви, помещался главный престол Благовещения Богородицы, а внизу – придельные Симеона и Анны, Ксенофонта и Марии, освященные в воспоминание дочери Марии и внучки Анны. В советское время церковь закрыли, передали Военно-воздушной академии, которая исковеркала здание, приспособив его под склад; рядом же, на углу двух аллей, поставили пивной бар.

Церковь отдали патриархии в 1991 г., и с тех пор она преобразилась: поставлены кресты, подняты колокола, отремонтировали снаружи и внутри, главы позолочены, устроен новый иконостас, где есть иконы XVII и начала XVIII в., на фасадах помещены мозаичные изображения митрополита Филарета и патриарха Тихона.

На той же Нарышкинской аллее есть еще один любопытный памятник старины – это так называемая вилла «Черный лебедь» (№ 5), построенная для Николая Рябушинского, отпрыска известного старообрядческого рода богачей. Она была выстроена в 1908 г. в стиле модного тогда неоампира архитектором В.Д. Адамовичем, много проектировавшим для московских богачей. Особенностью этой виллы стала ее обстановка, о которой сразу же пошли разговоры в Москве – экзотическая, специально изготовленная мебель, украшения, привезенные из самых разных стран, картины старинных и современных художников, посуда с эмблемой виллы – черный лебедь в овале. Во дворе виллы гуляли заморские экзотические птицы, стоял специально выстроенный «львятник», в котором содержался, правда, не лев, но леопард.

Сам владелец виллы также был на устах у всех. Бесконечные кутежи, содержание красивых женщин, скандальные выходки, крупная игра дали ему прозвище «шалый».

По некоторым сведениям, дача была продана, а по другим – проиграна за одну ночь в карты Леону Манташеву (в картуше над входом буквы «ЛМ» – Леон Манташев). После пожара в 1915 г. он отделал ее заново (работы велись, вероятно, архитекторами А.Г. Измировым и Весниными).

Петровский парк памятен тем, что здесь в майский день 1827 г. московские друзья прощались с Пушкиным, уезжавшим в Петербург после своего триумфального пребывания в Москве, куда его вызвал из михайловской ссылки Николай I. Тогда, 19 мая, по воспоминаниям, была плохая погода, и у Пушкина было подавленное настроение, вызванное, возможно, неясными предчувствиями – как-то встретит императорский Петербург бывшего ссыльного… Правда, Ксенофонт Полевой (брат известного журналиста, издателя «Московского телеграфа») писал о том, что «некоторые объясняли дурное расположение Пушкина, рассказывая о неприятностях его по случаю дуэли, окончившейся не к славе поэта». По описанию Полевого, «…на дачу Соболевского, около вечера стали собираться знакомые и близкие Пушкина. Мы увидели там Мицкевича… Постепенно собралось много знакомых Пушкина, и уже был поздний вечер. Наконец приехал Александр Алексеевич Муханов… и объявил, что он был вместе с Пушкиным на гулянье в Марьиной роще (на этот день пришелся Семик) и что поэт скоро приедет. Уже поданы были свечи, когда он явился, рассеянный, невеселый, говорил, не улыбаясь (что всегда показывало его дурное расположение), и тотчас после ужина заторопился ехать. Коляска его была подана, и он… укатил в темноте ночи».

Родственник Александра Сергеевича, его шурин Сергей Николаевич Гончаров, гласный Московской городской думы, участвовал в дуэли, состоявшейся в Петровском парке 26 февраля 1864 г., о которой говорила вся Москва. Противником его был Михаил Никифорович Катков, издатель и редактор «Московских ведомостей». Дело в том, что Катков оскорбительно отозвался о членах думы. Депутаты потребовали объяснений, завязалась полемика, которая окончилась вызовом Каткова на дуэль. Секундантом Гончарова был один из его племянников, сын А.С. Пушкина, вместо Каткова явился П.М. Леонтьев, его сотрудник. Дуэль окончилась благополучно, оба вышли из-под выстрелов невредимыми. Передовая статья либеральных «Русских ведомостей» откликнулась на это событие, которое «…было вызвано горячей защитой новых учреждений общественного самоуправления и сопровождалось формулировкой с ее стороны высоких требований самой печати: свобода слова, сила знания, возвышенная идея и либеральная чистота».

В Петровском парке у своего товарища барона Дмитрия Розена (сына командира Отдельного Кавказского корпуса) в апреле 1841 г. остановился на несколько дней Лермонтов перед возвращением на Кавказ. Это было его последнее посещение Москвы. «Ах, если бы мне позволено было оставить службу, с каким бы удовольствием поселился бы я здесь навсегда», – говорил он.

С июня по начало августа 1855 г. у В.П. Боткина, снимавшего дачу в Петровском парке, остановился Некрасов, который приехал в Москву для лечения искусственными