От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Расследование Ходынской трагедии тянулось долго; оно, как потом сообщали, «особенно осложнилось тем, что августейший генерал-губернатор, у которого полковник Власовский пользовался особым весом и доверием, усиленно отстаивал обер-полицмейстера». Кончилось же все тем, что Власовского сняли с должности и наказали некоторых подчиненных. «Князь Ходынский», как прозвали Сергея Александровича в России, был спасен от ответственности своим племянником, Николаем II, слово же «Ходынка» осталось с тех пор в русском языке. Умный и проницательный наблюдатель российской действительности, А.С. Суворин записал тогда в дневнике: «Дни этой коронации – яркие, светлые, жаркие. И царствование будет жаркое, наверное. Кто сгорит в нем и что сгорит? – вот вопрос. А сгорит, наверное, многое, но и многое вырастет! Ах, как нам надо спокойного роста!» Этого не дождались…

В 1910 г. в восточной части Ходынского поля был устроен аэродром, принадлежавший Московскому обществу воздухоплавания. На нем впервые состоялись полеты знаменитого С.И. Уточкина. На Ходынском аэродроме летал на специально построенном для него самолете «Моран» летчик П.Н. Нестеров, автор знаменитой «петли Нестерова». Предвоенные газеты июля 1914 г. сообщали, что «штабс-капитан Нестеров совершил несколько полетов на новом аппарате, во время которых поднимался на высоту до 1000 метров, планируя, и делал спуск по спирали». Через месяц он погибнет в воздушном бою, впервые применив таран. Постепенно полеты стали одним из городских развлечений, и любители их, бывало, ночевали у Ходынского аэродрома, чтобы поспеть к началу полетов. Многие полеты тогда кончались трагично – по традиции на местах падения самолетов, еще несовершенных, товарищи погибших летчиков высевали красные маки, и сверху все Ходынское поле было покрыто красными кругами.

Возможно, что появление аэродрома именно на Ходынке было вызвано тем, что рядом находился первый крупный московский авиационный завод, для продукции которого требовалось большое и пустое поле.

История завода начинается в 1883 г. с небольшой механической мастерской на Садовой-Триумфальной, которую приобрел мелкий предприниматель Юрий Меллер. Вскоре он переключился на производство велосипедов, входивших тогда в моду. Несмотря на то что московский полицмейстер пытался запретить велосипедную езду, «ибо лошади при встрече с едущими велосипедистами пугаются и бросаются в стороны», велосипеды все-таки стали все более и более распространяться – если в 1895 г. Меллер произвел 150 велосипедов, то через пять лет – 11 тысяч. Велосипеды, как и завод, стали называться «Дукс», что в переводе с латинского означает «вождь», «предводитель», «ведущий». В прежней мастерской стало тесно, и Меллер приобрел большой участок на 3-й Тверской-Ямской улице. Он всегда был очень чуток к новому: стал выпускать автомобили, веломотоциклы, аэросани, дирижабли и, наконец, аэропланы. С началом войны против немцев Меллер переменил свою фамилию на Брежнев и продолжил трудиться на благо русской авиации. После Октябрьского переворота завод переименовали в «Государственный авиазавод № 1», где, в частности, выпускали знаменитые самолеты конструктора Н.Н. Поликарпова.

Ходынский аэродром в советское время получил название «Центральный имени Л.Д. Троцкого», а потом «имени М.В. Фрунзе». Это переименование вызвало такой стишок Маяковского, о котором он, я думаю, потом старался не вспоминать:

Заменить ли горелкою Бунзена

Тысячевольтный Осрам?

Что после Троцкого Фрунзе нам,

После Троцкого Фрунзе – срам.

(Горелка Бунзена работала на газе и давала мало света, «Осрам» – фирма, производившая электрические лампы.)

Некоторое время аэродром служил для испытательных полетов, с него отправлялись первые рейсовые пассажирские самолеты в Нижний Новгород, а также по первой международной линии в Кёнигсберг, отсюда 18 мая 1935 г. ушел в свой последний полет гигантский (размах крыльев – 63 метра, а вес 42 тонны) агитсамолет «Максим Горький». На борту находились 11 человек команды и 35 пассажиров. Его сопровождал истребитель под управлением летчика Благина. Вскоре после взлета Благин, делая фигуру высшего пилотажа, «врезался в лоб» «Максима Горького». Вот как описывало это происшествие секретное донесение НКВД: «После удара „Максим Горький“ начал крениться», по мере падения крен увеличивался, и в 4 километрах от аэродрома он упал на дом в рабочем поселке «Сокол». Рядом с ним потерпел катастрофу самолет И-5, пилотируемый летчиком Благиным, который характеризовался в этом же донесении «как социаль ночуждый элемент». В небе над Ходынкой 15 декабря 1938 г. разбился В.И. Чкалов, ходили слухи о причастности чекистов к этой трагедии.

До 1960 г. на аэродроме базировался авиационный полк, обеспечивавший полеты членов Политбюро, а потом его передали военным, и тут имел право садиться только один самолет – Министра обороны Гречко.

Аэродром еще долго служил по своему назначению, в 1971 г. с него поднялся Ил-76, а в 1976 г. – Ил-86, и даже еще недавно власти предполагали устроить тут международный бизнес-аэропорт.

Всехсвятское

Старинное название села было «Святые Отцы на Прудах»: есть предположение, что тут в XIV в. находился Всехсвятский монастырь, который и дал название селу, но подтверждающих это документов не находится, а село иногда называлось просто и без церемоний – «Лужа Отцовская».

Оно впервые упоминается в завещании князя Ивана Юрьевича Патрикеева, датируемом концом XV столетия, в котором он передает своему сыну, тоже Ивану, у Москвы село «Отцы Святые, да Щукино, с селцы и с деревнями». В княжение Василия Дмитриевича выходец из Литвы князь Юрий Патрикеевич оттеснил, или, как изящно выражались в то время, «заехал», родовитых московских бояр и занял между ними первое место. Долгое время он играл видную роль при великокняжеском дворе, неоднократно начальствовал над московскими полками, был послом великого князя в Новгороде, подпись его сына стояла первой под завещаниями великого князя.

Однако в 1499 г. Патрикеевых постигла великая опала. Дело в том, что великий князь Иван III имел сына от первого брака, который умер молодым (он так и остался в истории как Иван Молодой), и возник вопрос о престолонаследии. При дворе образовались две партии: в одной главную роль играли князья Ряполовские и Патрикеевы, поддерживавшие права на престол внука Ивана III Дмитрия, сына рано умершего Ивана Молодого и Елены, дочери молдавского господаря, и другая, которая поддерживала Василия, второго сына Ивана III от брака с Софьей Палеолог. Был открыт заговор со стороны Софьи и ее сторонников, и Иван объявил наследником Дмитрия, но вскоре Софья сумела вернуть расположение великого князя, и все поменялось – Василия объявили в 1499 г. наследником престола, а Дмитрия посадили в «тесную палату», где он и умер в 1509 г., двадцати шести лет, «в велицей нуже, в тюрме». Патрикеевы же лишились всего, что имели – и положения при дворе, и земель, и накопленных богатств. «Сия первая знаменитая Боярская опала изумила Вельмож, доказав, что гнев Самодержца не щадит ни сана, ни