От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

с лица земли это кладбище, так же как они стирали из памяти людей саму память о страшной и жестокой войне. И горькой иронией звучит теперь эпиграф к книге о Братском кладбище, напечатанной в 1915 г.: «Граждане! Не забывайте, что здесь покоится прах наших братьев, отдавших свою жизнь на защиту Родины!» Граждане не только забыли об этом, они еще и активно способствовали тому, чтобы все забыли о погибших.

На Братском кладбище закапывали жертв коммунистического террора, развязанного в 1918–1919 гг. Захоронения еще производились до Второй мировой войны – там часто хоронили летчиков (поблизости был Центральный аэродром).

Память возрождается… В центре бывшего кладбища помещен камень с надписью: «На этом месте будет сооружен памятник всем Россиянам, павшим в войне 1914–1919 годов. Память народа священна».

Сокол

Москва 1920-х гг. отчаянно нуждалась в жилой площади; одним из выходов было образование кооперативов и строительство небольших индивидуальных домов. Один из них получил под застройку земли возле Всехсвятского – это был первый жилищный кооператив в Москве.

По поводу названия поселка существует несколько версий. Одну из них приводит П.В. Сытин в книге «Из истории московских улиц», который считал, что это имя дал живший тут животновод по фамилии Сокол. Но объясняется его название тем, что сначала кооперативу дали земельные участки в Сокольниках, и поэтому его назвали «Сокол», имя это не поменялось и тогда, когда землю получили около Всехсвятского.

Строительство началось летом 1923 г. Общий план поселка принадлежал архитектору В.А. Веснину, а проекты большинства из 114 построенных домов выполнял архитектор Н.В. Марковников; кроме него, дома проектировали также Н.Я. Колли, А.В. Щусев. Строительство продолжалось довольно долго – последний дом был закончен в 1931 г. Все дома поселка отличаются друг от друга, они разнообразны, выстроены с использованием различных строительных материалов – дерево, кирпич, фибролит, шлакоблоки, туф. Здесь же возвели и магазин, и клуб, и детский сад, – это был небольшой самостоятельный город-сад.

И он действительно похож на огромный сад. На каждой улице свои деревья – клены, липы, ясени. На многих участках растут редкие деревья, кустарники и цветы. Одним из первых жителей «Сокола» был известный график П.Я. Павлинов, тут жили скульптор А.П. Файдыш, художник А.М. Герасимов, последователь Толстого В.Г. Чертков, семья Крандиевских.

«Сокол» – это небольшой оазис среди шума и гари современного города; он получил статус памятника архитектуры и должен сохраняться в неприкосновенности.

Лихоборы

Обе деревни находились на большой проезжей Дмитровской дороге, Нижние ближе к Москве, а Верхние – подальше к северу. После проведения Окружной дороги обе эти деревни были разделены железнодорожными путями.

Как и во многих других случаях, народная этимология объясняла названия самым простым способом: сближая их смысл с обыденными вещами и событиями. Тут якобы были густые леса, в которых водились лихие люди и обирали путешественников, но, всего вероятнее, имя деревням дала речка Лихоборка, на берегах которой они находились и которая их разделяла. Речка Лихоборка – приток Яузы, она проходит вдоль Лихоборской набережной, протекает по территории Ботанического сада и впадает в Яузу недалеко от станции метро «Ботанический сад». У Верхних Лихобор было еще одно название – деревня Собакина, по фамилии или прозвищу владельца.

Как и многие соседние села и деревни, Лихоборы находились во владении церкви, а после перехода к государству стали управляться так называемой Коллегией экономии, а в дальнейшем входили в состав государственных имуществ.

В обеих деревнях были часовни: в Верхней – Борисоглебская, а в Нижней – Михайлоархангельская. Часовня Свв. Бориса и Глеба была сооружена в последней трети XIX в. в память великого дня освобождения крестьян от крепостной зависимости, а дата строительства Михайлоархангельской так и осталась неизвестной.

Ближняя к Москве деревня Нижние Лихоборы вошла в состав города в 1927 г., а дальняя – только в 1960-м. В середине 1960-х гг. деревни снесли и на их месте развернулось жилое строительство.

Место, где была деревня Нижние Лихоборы, можно определить по Нижнелихоборским проездам, а Верхняя стояла там, где теперь Верхнелихоборская улица. О старом рельефе, еще не полностью сглаженном современными планировочными работами, свидетельствует возвышенность, расположенная между Большой Академической улицей и проездом Черепановых, – это так называемые Лихоборские бугры, остатки ледникового периода, небольшой моренный холм. Одна из улиц этого района так и называется – Лихоборские бугры.

Марьина роща

Марьина роща, бывшая когда-то сосновой, а позднее ставшая березовой, была известна в Москве своим гуляньем в Семик, как назывался седьмой четверг после Пасхи, прозывавшийся почему-то «тюльпой». По словам московского путеводителя начала XIX в., «…густота рощи, совершенно одетой зеленью, предлагает приятную прогулку. В разных местах сей рощи расставлены палатки, там ресторация, здесь комедия, тут горы, на другом месте красиво устроенный домик».

Но пребывание в Марьиной роще было далеко не невинным занятием. «Далее картины сладострастия, – продолжает автор путеводителя, – там парами гуляют, по кустарникам покоятся на мягком лоне… и с нетерпением ожидают, пока померкнет последний луч солнца и наступит ночь, под кровом которой желают они наслаждаться ядом удовольствия».

В Семик многие москвичи отправлялись на кладбище в Марьиной роще, и там, помянув родственников и друзей, устраивали шумный праздник. Особой популярностью это гулянье пользовалось среди московских мещан, рабочих, ремесленников. На гулянье шумели балаганы, выступали цыганские хоры, раздавались возгласы продавцов калачей – «московские калачи едят и богачи, только давай деньги и ешь даром!», разносчиков напитков, «бузы» – игристого напитка из гречневой муки, сладкого медка: «наш мед течет золотом, а в голову бьет молотом»; сбитня, бархатного пива, прозванного «брюходуем», а также простого кваса «сыровца» или самого жидкого, «полосканца». А воздух в Марьиной роще был «заглушен дымом от сигар и трубок, которых редкой из мужчин не курит, даже розовые уста дам и барышень коптятся папиросами и сигарами».

Московский бытописатель С.М. Любецкий так рассказывал о Марьиной роще в семичное гулянье: «В некоторых местах стояли широкие белые шатры, называемые колоколами… они содержали под своими завесами огромные деревянные чаны с вином, их называли дубовые штофы; на стенках их, на крючках висели мерные кружки, отчего и кабаки именовались кружалами; по этому в старину и говорили „выпить крючок винца“. Кругом этих шатров кишел народ; всякий там занимался любимой потехой: кто играл в орлянку, кто в чехарду, кто теснился смотреть на богатырской кулачной бой, кто на фокусников-морочил, кто тешился остротами паяцев или пискотней кукол в балаганах, кто вертелся на колыхалках (на качелях)… Бывало, утром, после гулянья, находили в лесу непроспавшихся еще гуляк, разутых и раздетых учтивыми лесными камердинерами (которых называли раздеваи-разуваичи). Беспечные сладко покоились, нежно обнимая