От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

В 1762 г. К.Г. Разумовский, поддержавший Екатерину II против ее мужа императора Петра III, принимал ее в Петровском. Она остановилась здесь перед торжественным въездом в Москву для коронации. Екатерина «прибыть соизволила» в Петровское 9 сентября 1762 г., два следующих дня ей представлялись первые лица государства, поздравляя «с благополучным и вожделенным всеми верноподданными прибытием», а 13 сентября она выехала в Москву. В Тверской-Ямской слободе Екатерина пересела в парадную императорскую карету и в сопровождении большой свиты, в составе которой, среди многих, был и майор Лев Пушкин, дед поэта, проследовала в Кремль, где 22 сентября и состоялась коронация.

В Петровском Екатерину впервые увидел Г.Р. Державин, тогда молодой солдат Преображенского полка, стоявший в саду, как вспоминал он, «на ночном пикете… ни мало не помышляя, что будет со временем ея статс-секретарь и сенатор».

Здесь же, в Петровском, много лет спустя, Разумовский приветствовал Екатерину, когда она приезжала на празднование заключения Кючук-Кайнарджийского мира в 1775 г.

Петровское было любимым местом для К.Г. Разумовского до 1794 г., когда он уехал на Украину, в город Батурин, где скончался в 1803 г. Усадьба перешла к его сыну Льву, который, по словам поэта П.А. Вяземского, развлекал допожарную Москву «праздниками, спектаклями и балами как в доме своем на Тверской (там впоследствии находился Английский клуб. – Авт.), так и в прекрасном своем загородном Петровском». Л.К. Разумовский скончался в 1818 г., и имение на два года оказалось в Московской дворянской опеке, потом прошло через многих владельцев: графа С.С. Уварова, князя Ю.В. Долгорукого, его дочери Варвары Юрьевны Горчаковой и В.Ф. Салтыковой.

В 1828 г. судьба Петровского-Разумовского кардинально меняется: Вера Федоровна Салтыкова продала имение аптекарю Павлу Александровичу фон Шульцу (у него была аптека на Тверской, которая славилась в то время так же, как позже аптека Феррейна на Никольской) и его брату коллежскому асессору Антону Александровичу за 210 тысяч рублей ассигнациями. Половину старого графского дома занял сам Шульц, а вторую половину стал сдавать внаем, как и многие постройки в усадьбе. «Занимались они из года в год одними и теми же дачниками, преимущественно Московскими негоциантами, составлявшими как бы одну семью и не сходившимися с дачниками, носившими Русские фамилии. Наиболее постоянными обитателями Петровского-Разумовского были семейства Колли, Ахенбаха, Леве, Кампиони, д-ра Редлиха, Тааля, Ставассера, Левенштейна и др.», – рассказывает современник. Роскошная усадьба стала постепенно приходить в упадок. Поэтесса Каролина Павлова посетила Петровское-Разумовское в то время: «Парк уже был обезображен, аллеи уничтожены, столетние липы истреблены». Она рассказала о том, что «в дарственной записи, пожалованной графу (имеется в виду К.Г. Разумовскому. – Авт.), было сказано, что рубить деревья, украшающие дачу, запрещается навсегда ее владельцам, и что Петровское может перейти в другие руки лишь с этим непременным условием. Оно и не было нарушено: не срубили ни одного дерева в поместье; их преспокойно пилили».

Но, возможно, более всего бывшая великолепная усадьба пострадала, когда она превратилась в учебное заведение: старый дом снесли, в оранжереях вымерзли редкие растения, исчезли мраморные статуи – группа из четырех амуров, представлявших четыре времени года, а также бюсты римских императоров в парке. В январе 1861 г. все поместье приобрела казна для устройства земледельческой и лесной школы (ставшей позднее академией), получившей название по этому месту – «Петровская». Датой основания считается 21 ноября 1865 г., когда было официально объявлено об открытии Петровской академии. За это время усадьба приспосабливалась для учебных целей: строились новые и переделывались старые здания, приводился в порядок парк, устраивались учебные и научные учреждения. Обошлась новая академия в огромную по тому времени сумму – свыше одного миллиона рублей. Первый директор, известный ученый-ботаник и выдающийся общественный деятель Николай Иванович Железнов, очень внимательно подбирал педагогический состав, да и в дальнейшем академия славилась своими профессорами.

Петровская академия была самым демократичным высшим учебным заведением России. Об уставе академии писал В.Г. Короленко, студент ее: «Свобода изучения и вера в молодые силы обновляющейся России – таковы были основания устава». В академию принимали без экзаменов, да и переводных экзаменов тоже не было, а испытаниям подвергались только те, кто хотел получить ученую степень. Неудивительно, что академия стала буквально рассадником революционных идей. Студенты и не скрывали своих симпатий: так, после кончины Карла Маркса они послали Энгельсу коллективную телеграмму с просьбой возложить венок на его могилу.

В парке академии был старый, уже полуразрушенный грот, ставший местом преступления, взволновавшего всю Россию: революционер Нечаев и его сообщники 21 ноября 1869 г. убили студента академии Ивана Иванова.

Нечаев был энергичным, фанатичным, не останавливавшимся ни перед чем ради достижения своих целей, и он смог в довольно короткое время создать организацию из 400 человек, главным образом, из студентов Петровской академии. Иванов не одобрял революционных насильственных методов, он захотел отойти от нечаевцев и поплатился жизнью: они заманили его в грот в парке и… Далее предоставим слово одному из убийц, показавшему на суде: «Войдя в середину грота, я схватил Иванова сзади за руки; он стал вырываться; во время борьбы, происходившей молча, мы прислонились к стене грота. В это время Нечаев закричал:

– Где же он?..

В это время Иванов, вырвавшись от меня, побежал к выходу; тогда Успенский закричал:

– Убежал, ловите!

Кузнецов схватил Иванова и повалил его у входа в грот. Тогда Нечаев, я и Успенский бросились на Иванова. Нечаев сел на грудь Иванову и стал его душить. Кузнецов сидел на ногах, а я и Успенский стояли около и ничего не делали. В это время Иванов несколько раз крикнул и сказал:

– За что вы меня бьете, что я сделал?

Нечаев выругал всех нас за то, что мы не помогали душить Иванова, и потребовал башлык, который я снял с Кузнецова и подал Нечаеву; последний мне кричал:

– Души!..

Немного погодя, он (Иванов) уже не кричал, но еще шевелился. Тогда Нечаев взял у меня револьвер и прострелил им голову Иванова».

«Революционеры» выбросили тело в пруд, где позднее его обнаружили крестьяне и сообщили в полицию. Нечаев успел бежать за границу, но был выдан российским властям и кончил жизнь в тюрьме. Грот не сохранился – вскоре начальство академии приказало его разрушить, «дабы о деле этом не осталось никакой памяти».

В 1894 г. академию расформировали и открыли Московский сельскохозяйственный институт, поступление в который было значительно затруднено: правила стали более строгими. Однако весной 1917 г. Петровская академия снова возродилась, в 1923 г. ей присвоили имя К.А. Тимирязева, преподававшего в академии. В числе профессоров «Петровки» были самые крупные ученые России: Прянишников, Вильямс, Горячкин, Стебут, Ильенков и еще многие другие.

Вместо