От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

бывшего господского дома – длинного деревянного строения с непропорционально большим куполом и десятиколонным портиком – в 1863 г. построили изящное каменное здание по проекту Н.Л. Бенуа, единственное произведение петербургского архитектора в Москве. Если главный фасад дома с часовой башенкой, выходящий на площадь, весьма скромен по отделке, то парковый разительно отличается от него раскованностью линий, щедрым использованием барочных мотивов – сильно выступающими ризалитами и декоративными деталями. Интересны особые выпуклые стекла окон, сделанные в Финляндии, которые Бенуа выбрал специально для этого здания на Всероссийской выставке 1864 г.

Перед новым «зданием аудиторий», как оно стало называться, остались старые, но переделанные флигели, а со временем же выстроили еще несколько зданий – в 1897 г. общежитие (архитектор С.И. Тихомиров), в 1914-м химическую лабораторию (архитектор Н.Н. Чернецов) и другие. С левой стороны от главного здания осталось любопытное сооружение, так называемая Ферма, в плане представляющая квадрат с угловыми башнями. Оно было выстроено в середине XVIII в. и мало изменилось с того времени.

В парке находится созданный еще при К.Г. Разумовском Большой Садовый пруд, один из самых крупных в Москве, к которому подводит главная аллея, идущая от основного здания академии. В парке в основном растут липы, а также клены, вязы, кедры и пихты, есть и старые, двухсотлетние, дубы. Особенно красив парк осенью, расцвеченный всеми оттенками желтого и красного цветов. Известный ученый-садовод Р.И. Шредер заложил дендрологический сад, в котором представлено множество видов и форм древесных растений. В 1863 г. он высадил перед главным зданием небольшие саженцы лиственниц, которые превратились в огромные красивые деревья, образующие аллею, которая так и называется – Лиственничная.

Лесная опытная дача сельскохозяйственной академии предназначена для научной работы. При покупке имения лес был сильно вытоптан, и пришлось налаживать лесное хозяйство заново. Сначала запахали многочисленные дороги и тропинки, организовали лесную охрану и окружили лес высоким валом и глубокой канавой. Постепенно лес выправился и даже стал приносить неплохой доход.

Вскоре хозяйство Петровской академии стало образцовым, на полях получали невиданный ранее урожай, стадо крупного рогатого скота удивляло знатоков, особенной известностью пользовалась молочная ферма академии. «Действительно, нигде не достанешь такого чудного молока, недаром для того, чтобы выпить его, специально приезжают из Москвы», – сообщала в мае 1913 г. газета «Голос Москвы».

Парк Петровского-Разумовского был весьма популярным местом гулянья москвичей, а окрестности рядом с академией со временем превратились в известное дачное место, особенно после того, как в 1874 г. туда протянулась линия конно-железной дороги. В газете «Московские ведомости» появилось такое объявление: «Контора конно-железных дорог графа Уварова и Ко имеет честь объявить, что пробное движение по Петровской линии начнется 15-го сего августа». В 1886 г. туда провели «городской паровой трамвай» – несколько вагонов с небольшим паровозом. На этой линии работал кондуктором молодой Паустовский: «Когда мы слишком уж изматывались, то просили у нашего трамвайного начальства перевести нас на несколько дней на „паровичок“ – паровой трамвай. Он ходил от Савеловского вокзала в Петровскую-Разумовскую сельскохозяйственную академию. Это была самая легкая, а на кондукторском языке – самая „дачная“ линия в Москве.

Маленький паровоз, похожий на самовар, был вместе с трубой запрятан в коробку из железа. Он выдавал себя только детским свистом и клубами пара. Паровоз тащил четыре дачных вагона. Они освещались по вечерам свечами, электричества на „паровичке“ не было. Я работал на этой линии осенью. Быстро раздав билеты, я садился на открытой площадке и погружался без всяких мыслей в шелест осени, мчавшейся по сторонам „паровичка“. Березовые и осиновые рощи хлестали в лицо сыростью перестоявшегося листа. Потом рощи кончались, и впереди вспыхивал всеми красками увядания великолепный парк академии. Золотое молчание стояло в нем. Громады лип и кленов, переплетаясь с лимонной бледностью осин, открывались перед глазами, как преддверие пышного и тихого края. Там осень по разнообразию и обдуманности раскраски была подчинена воле и таланту человека. Этот парк был посажен знаменитыми нашими ботаниками, мастерами своего дела».

Одна из остановок паровичка называлась «Соломенной сторожкой». На старых картах тут, у пересечения с Тимирязевской (тогда Новое шоссе), показана «Соломенная сторожка Московского сельскохозяйственного института». Вокруг этих мест и были сосредоточены дачи, которые снимали как преподаватели Петровской академии, так и многие москвичи.

Тут была дача издателя Левенсона и его жены, известной актрисы А.А. Бренко. «По субботам у А.А. Бренко, – рассказывает В.А. Гиляровский, – бывали многолюдные обеды, на которых присутствовали московские знаменитости, а в обыкновенные дни тоже садилось за стол человек пятнадцать своих… Дача Бренко находилась в Петровском-Разумовском, у Соломенной сторожки. Тогда еще даже конки туда не было. Прекрасная дача, двухэтажная, богато обставленная. По субботам всегда гости: свои артисты, профессора, сотрудники журнала „Русская мысль“, присяжные поверенные – товарищи Левенсона».

В Петровском-Разумовском жил Я.Д. Головин, отец известного художника Александра Головина. Для академии было необходимо найти преподавателя богословия, а также настоятеля академического храма. Выбор пал на образованного и красноречивого проповедника Якова Дмитриевича Головина, служившего долгие годы настоятелем Благовещенской церкви на Бережках. Для него выстроили скромный деревянный дом, в котором и жила семья священника. Дом этот, который нашла автор исследований о жизни художника С.А. Онуфриева, сохранился, правда, уже в плохом состоянии – он стоит на улице Прянишникова (№ 19а) и фасадом смотрит на Тимирязевский проезд. Здесь прошло раннее детство художника, по его словам, как «сон волшебный», в большой и дружной семье священника – Александр был младшим из двенадцати детей. В Петровском-Разумовском «в тихие вечера, во время длинных прогулок с отцом, увлекательно говорившим о звездах, здесь, в этой старой усадьбе, где жили тени прошлого, зародились в нем те художнические чаяния, которым суждено было воплотиться много лет спустя».

Петропавловская церковь стояла с правой стороны от усадебного дворца. Это был прекрасный образец «нарышкинского» стиля – высокий двухъярусный четверик с восьмериком, украшенным полукруглыми фронтонами. После покупки Петровского-Разумовского казной храм отремонтировали и построили новое гульбище на пологих арках по проекту Н.Л. Бенуа. Церковь закрыли в 1927 г., а к 1934 г. снесли, как было сказано в постановлении Моссовета, «в связи с крайне усилившимся уличным движением на территории академии». После этого линию трамвая спрямили, и она прошла как раз по тому месту, где были апсиды церкви. Теперь на месте храма стоит памятник В.Р. Вильямсу.

В 1916 г. недалеко от академии построили деревянную церковь (освящение во имя Николая Чудотворца происходило 20 июля) по инициативе командира так называемой Тульской пешей дружины под номером 675 подполковника А.А. Мозалевского на деньги, собранные офицерами и солдатами этой дружины, а также на 3 тысячи рублей, пожертвованных дачниками. Архитектором ее был Ф.О. Шехтель, вернувшийся к формам северных