Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

«Союз трех императоров». Но ни его крах, ни отказ Германии в 1890 г. продлить Договор перестраховки с Россией и последующий франко-русский союз 1894 г. не привели к изменениям в ближневосточной политике России и Австро-Венгрии. Конечно, секретное русско-австрийское соглашение Муравьева – Голуховского от 8 мая 1897 г. подтвердило верность целям «Союза трех императоров». Оно предусматривало сохранение статус-кво на Балканах в течение как можно более длительного времени. В случае отсутствия возможности поддерживать его и дальше два подписавших соглашение министра иностранных дел должны были объединить свои усилия, чтобы воспрепятствовать захвату третьей державой каких-либо территорий на полуострове. Таким образом, их целью было «подморозить ситуацию на Балканах», или, как выразился князь А. Б. Лобанов-Ростовский: «Для нас было необходимо поместить Балканы под стеклянный колпак на то время, пока мы были заняты более срочными делами».

Вена была озабочена национальными и конституционными проблемами в своей империи. В то же самое время российское правительство обратило свой взор на Восток – Центральную Азию и особенно Дальний Восток. Там оно надеялось встретить меньшее сопротивление своей односторонней дипломатии. Пока сохранялось подобное положение дел, Австрия и Россия не хотели быть втянутыми в балканские споры о Македонии или иметь отношение к текущему кризису между Грецией и Турцией из-за острова Крит.

В результате своей вовлеченности в события на Дальнем Востоке Россия оставалась пассивной и продолжала сохранять верность союзу с Австро-Венгрией, даже когда та достигла значительных дипломатических успехов на Балканах. В 1894 г. болгарский князь Фердинанд отправил в отставку главу правительства С. Стамболова, настроенного проавстрийски. В 1896 г. Россия добилась полного примирения с Болгарией, и к маю 1902 г. обе страны заключили военную конвенцию, направленную против Австро-Венгрии и Румынии. Важным событием стал произошедший в июне 1903 г. кровавый мятеж в Сербии, в результате которого была свергнута проавстрийская династия Обреновичей. На смену ей пришла русофильская династия Карагеоргиевичей.

Только после катастрофического разгрома в Русско-японской войне 1904–1905 гг. Россия вновь обратила свое внимание на Ближний Восток. После смерти графа В. Н. Лансдорфа в 1906 г. министром иностранных дел стал А. П. Извольский. Способный, умный и крайне честолюбивый новый министр, стремясь повысить престиж своей страны, одновременно прославив и себя самого, добился поразительных дипломатических успехов. Так как крайне ослабленная в результате недавнего поражения Россия не была готова ни в военном, ни в политическом, ни в экономическом отношении к рискованным авантюрам на мировой арене, он надеялся достичь успеха в сотрудничестве с Австро-Венгрией. Реализуя свой план, он провел в 1907 г. секретные переговоры, которые завершились встречей 15–16 сентября 1908 г. с австрийским министром иностранных дел графом Алоизом фон Эренталем в замке Бухлау в Моравии. Там, за спиной Сербии и Черногории, Извольский договорился о передаче Австро-Венгрии югославянской провинции Босния и Герцеговина в обмен на неопределенное обещание, что Вена не будет против открытия черноморских проливов для прохода российских военных судов.

6 октября 1908 г. Эренталь сделал заявление об аннексии Боснии и Герцеговины и, таким образом, спровоцировал кризис, который мог привести к войне в Европе. Турция и Сербия выступили с резким протестом. Тем временем Извольский потребовал предоставления обещанных уступок, но, поскольку ни Европа, ни Турция не желали ничего менять в статусе проливов, он остался ни с чем. Для спасения лица России и своего собственного Извольский встал во главе протестного движения против Австро-Венгрии. Он предложил созвать европейскую конференцию и рассмотреть вопрос аннексии и начал продвигать требование Сербии о передаче ей части аннексированной территории в качестве компенсации. Правительство в Вене отвергло эти требования и проигнорировало все другие угрозы. В итоге перед лицом угрожающего демарша Берлина Петербург капитулировал и признал аннексию Боснии и Герцеговины в марте 1909 г. Оставшаяся в одиночестве Сербия, подопечная России, не имела иного выбора, как только смириться с неизбежным исходом.

Суть дела заключалась в следующем: в то время как Австро-Венгрия опиралась во время кризиса на безусловную поддержку Германии, Россия оказалась в изоляции, как это не раз случалось в прошлом. Казалось, ее дипломатические позиции только улучшились после заключения союза сначала с Францией, а затем с Англией. Но, как показал Боснийский кризис, это улучшение было скорее кажущимся, чем реальным. Ни Франция, ни Великобритания не желали идти на риск войны в традиционной для России сфере интересов.

II

Боснийский кризис привел к невиданному унижению России. В области дипломатии он стал событием, равноценным разгрому российского военно-морского флота в Цусимском сражении в 1905 г. По престижу России как великой державы был нанесен серьезный удар, никогда со времени проведения Берлинского конгресса Германия не опускалась столь низко. Сотрудничество с Австро-Венгрией, лежавшее в основе российской ближневосточной политики на протяжении предыдущих тридцати лет, не оправдало себя. Россия не получила от него ничего, но вот Австро-Венгрия добилась впечатляющих политических и экономических успехов, а также территориальных приобретений в основном за счет России. Эти достижения обеспечили Вене, по крайней мере на время, доминирующее положение на Балканах. Дальнейшее распространение влияния Австро-Венгрии на юг поставило бы под угрозу традиционные исторические цели России в этом регионе. Для того чтобы воспрепятствовать этому, российскому правительству не к кому было обратиться, кроме как к самим Балканским странам.

Успешная политика графа Эренталя бросала вызов национальным устремлениям и интересам Балканских государств. Сербы заявили, что аннексированная провинция по праву принадлежала им, потому что она была населена преимущественно их соплеменниками. Более того, продвижение Австро-Венгрии вглубь полуострова угрожало независимому существованию Сербии и Черногории и, в меньшей степени, Болгарии и Греции. Далеко идущие планы Вены в отношении Албании и ее обширные коммерческие интересы в Македонии сталкивались с территориальными претензиями всех Балканских государств, кроме, возможно, ее союзника Румынии.

Боснийский кризис и обострившийся конфликт интересов правительств Австрии и Балканских государств имели далеко идущие последствия для будущего Балкан. Ведущие политики Балканских государств рассматривали «сделку в Бухлау» как попытку частичного, если не окончательного, решения восточного вопроса. Для них это было также своевременным напоминанием и явным предупреждением, что их время истекает. Или они теснее сомкнут свои ряды и согласятся совместно взяться за проблему Турции в Европе к их всеобщей выгоде, или две великие державы – Австро-Венгрия и Россия – решат вопрос явно не в их пользу.

Во время кризиса Белград, София и Цетине задумались над серьезным вопросом о создании в ближайшем будущем совместной коалиции. В общем, это была не новая идея. Движение к единству Балкан имело долгую историю. Проблемы, которые раньше разделяли их, все еще оставались нерешенными, но в результате кризиса изменилась политическая ситуация и появился сильный стимул к достижению единства.

До тех пор пока продолжалось сотрудничество между Австро-Венгрией и Россией в деле поддержания «заморозки Балкан»,