Простоквашино. Официальная новеллизация - Юлианна Перова

Впрочем, Дядя Фёдор тоже был не в восторге от такого длиннющего имени.

Как его звать, если убежит? Пока выговоришь – он за горизонт удрать успеет.

– Одно дело – пароход, а другое – телёнок, – решительно возразил он и предложил другой выход: – Давайте каждый имя придумает и на бумажке напишет. Какую бумажку вытащим – так телёнка и назовём.

– Вот это правильно! – одобрил Матроскин. Какой же Дядя Фёдор у них всё-таки рассудительный!

– Я бы так все решения в жизни принимал, – согласился Шарик. – Только где столько бумажек взять.

Дядя Фёдор вырвал из тетрадки лист, разорвал на четыре части и одну отдал Шарику, а вторую – Матроскину. Осталось ещё две. Пока мальчик размышлял, как их поделить, телёнок схватил губами один из кусочков и живо его сжевал.

– Ну надо же! Посмотрите! Он весь в маму, – усмехнулся Дядя Фёдор, наблюдая за ним.

Начался мозговой штурм. Кот, пёс и мальчик расселись за столом при свете лампы и чесали головы. Умные мысли среди ночи рождались плохо, очень хотелось спать, но надо было решить вопрос до утра. Телёнок уже успел дожевать свою добычу, когда они наконец заскрипели карандашами. Вот свёрнутые комочки бумаги полетели в пустую кастрюлю. Дядя Фёдор перемешал их для верности и вытащил один наугад.

– Итак, торжественный момент! – воскликнул кот и повернулся к навострившему ушки телёнку: – Сейчас у тебя появится имя.

Дядя Фёдор развернул бумажку…

– Чайник! – удивлённо выдохнул он и непонимающе посмотрел на пса с котом.

– Ничего себе имечко! – пробормотал Матроскин, который был в не меньшем шоке, чем мальчик. – Всё равно что бык Сковородка. Или Котелок. Вы б его ещё Половником назвали!

– А мне понравилось слово, – пожал плечами Шарик. – Что-то в нём есть благородное, испанское.

– Испанский здесь только стыд, – проворчал Матроскин и пояснил, перехватив вопросительный взгляд Дяди Фёдора. – Я в книжке читал. Это когда за других стыдно.

– А ты что написал? – буркнул пёс.

– Стремительный! Оно морское и красивое, – гордо заявил кот.

– Но бык же у нас не морской! – продолжал спорить пёс. Чем его имя хуже, чем идея кота? – Морскими только свинки бывают. И котики.

– А ты, Дядя Фёдор, что придумал? – обратился к мальчику Матроскин. Ему самому изрядно надоела перебранка с недалёким псом.

– Я придумал – Гаврюша, – ответил тот. – Чтобы, когда он в большого быка вырастет, его никто не боялся.

– Это, конечно, не Стремительный Чайник… – задумчиво вздохнул кот, – но тоже хорошее имя.

– Ну-ка, Гаврюша, голос! – воодушевился Шарик. Ему версия дяди Фёдора как раз понравилась.

Телёнок запрокинул голову и громко протяжно замычал.

– Шарик, ночь на дворе, – со смехом пожурил его Дядя Фёдор, выключая свет. – Ты бы лучше команде «лежать» его учил. И «спать».

Глава 16

Ненастная ночь

Ветер усилился вместе с дождём. Теперь это была настоящая летняя гроза: сверкали молнии, грохотал гром. Ветки яблонь колотили в окошки, будто деревья просили впустить их в дом. Сквозь стену ливня соседнего забора было не видать. Лужи на улице превратились в озёра, а старый уличный фонарь раскачивался так, что едва не падал.

Друзья в компании Гаврюши снова улеглись спать… только почему-то забыли запереть дверь (впрочем, они часто об этом забывали).

Вот она тихо скрипнула, но за шумом дождя этого почти не было слышно, и кто-то прошмыгнул внутрь. Жулики? Или кто пострашнее? Сутулая фигура подкралась к кровати, стараясь не стучать сапогами. Замерла, нависая над спящим Дядей Фёдором. Если бы в этот момент мальчик проснулся, то дара речи бы лишился от страха: незнакомый человек в доме, да и ещё в руках что-то подозрительное сжимает. Прямо как в страшилках!

Сверкнула молния, на миг осветив комнату через окно, и в её неверном блеске проявилась фигура… почтальона Печкина со складным метром в руках. Он довольно ухмылялся и правда немного напоминал сумасшедшего маньяка. Да и что ему делать среди ночи в чужом доме?

Под ногой предательски заскрипела половица. Печкин замер как вкопанный, даже дышать перестал, но никто не проснулся. Только Шарик приподнял одно ухо, но потом опустил его, перевернулся на другой бок и продолжил сопеть.

Почтальон выждал минуту-другую для верности и, подкравшись совсем близко к кровати, разложил метр и начал старательно измерять спящего мальчика.

– Сто двадцать сантиметров, – пробормотал он себе под нос и довольно ухмыльнулся. – Ровно велосипед…

Затем почтальон снова на цыпочках выбрался из дома, стараясь не ступать на скрипучие половицы. Хотя как их различить? Снова раздался скрип. Печкин замер, но все крепко спали… Ну, почти все. Печкин, довольный собой, направился к дверям и не заметил, как в глубине комнаты, возле печки, зашевелился телёнок Гаврюша. Он тихонько поднялся на ножки и, заметив чужака, сделал то, что делает испуганный бычок. Он наклонил голову с крохотными рожками и, разбежавшись, боднул незваного гостя прямо в зад.

– А-а-ай! – завопил Печкин, вылетая на улицу. Он неожиданности и боли он не сразу сообразил, что произошло, потерял равновесие, скатился по ступенькам и плюхнулся прямо в натёкшую у крыльца лужу. – С тыла зашли? Так нечестно!

Дверь скрипнула, послышался топот копытцев, и на пороге, грозно наклонив голову с короткими рожками, показался телёнок Гаврюша.

– Прочь, животное! – замахал руками почтальон. – Тебя в поликлинику надо сдать. Для опытов!

Гаврюша был с таким подходом совершенно не согласен. Он снова наклонил головку и прицелился. Печкин бегом бросился вниз по улице, а следом за ним проскакал сердитый телёнок.

Улочка перешла в грунтовку, уводившую в поле. Погоня продолжалась по раскисшей земле. Печкин, как белка, взлетел на одиноко стоящее дерево, на самую верхушку, и сидел там, прижавшись к стволу. Лишь когда телёнок промчался мимо и шум затих вдали, медленно спустился.

– Ишь ты, холодец на ножках! – расхрабрился Печкин, грозя телёнку вслед кулаком из своего убежища. – Советского почтальона голыми рогами не возьмёшь.

Шум и вопли подняли на ноги весь дом. Дядя Фёдор потёр глаза и поёжился. Входная дверь хлопала на ветру, внутрь заливал дождь. Издалека всё ещё доносились истошные крики Печкина. Мальчик огляделся.

Вроде бы всё на месте. Посчитал для верности: Шарик, Матроскин, Хватайка… Телёнок! Где Гаврюша?

– Вставайте! – встревоженно прошептал он, вскакивая с постели. – Гаврюша пропал!

– Кто? – сонно зевнул Шарик. Что ещё за новости? Уж не снится ли ему?

– Чайник, – проворчал Матроскин, ткнув пса в бок. – Вставай давай. Он же ещё маленький. Он потеряться может.

– Вот же глупый! – укоризненно приговаривал