Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Я, раб божий многогрешный князь Михаил Иванович Воротынский, пишу сию духовную своим целым умом и разумом…»

На свои долги и заемщиков у князя была составлена память. И по ней в первую очередь, если сам не успеет, завешал сыну Ивану эти долги выплатить, а также взять деньги у того, кто ему задолжал. Заострял внимание он на том, что если кто-то из его кредиторов окажется умершим, то тогда все вернуть его родственникам, но если же в течение трех лет платить будет некому, то долг этот раздать нищим.

Князь прервал диктовку, задумался о составленной памяти. Все ли в ней вписано, не пострадает ли честь его от забытого ненароком. Жизнь прожита бурная, все в ней было и радости, и печали. Сам во многом помогал людям, и ему одалживали казну, не всегда удавалось в книгу долги вписать, больше на слове честном держится, на слове твердом и порушить его никто не смел. Будто все помянул, ну а коли нет, то быть по сему:

«А если случится, что я у кого что взял, а в памяти написать забыл, и при этом кто что за мною свое скажет, то тогда сыну моему им заплатить.

Часть нашей вотчинки прародителей, которую государь пожаловал мне после опалы и была у меня – город Одоев, на Черни острог в Одоевском же уезде да город Новосиль – все эти города с посадами и со всеми уездами, с селами и с деревнями, со всеми землями, лесами и с всякими доходами я передаю сыну моему Ивану».

Щедро наделял в случае своей смерти Михаил Иванович жену Степаниду. Он отписывал ей села с деревеньками, дворы и все то, что к ним относится. Однако главным лицом в семье после него самого оставался наследник князь Иван. Потому ему держать в руках нажитое прародителями и следует запись: «После ее (матери) смерти те села, деревни и дворы на посаде должны перейти к сыну моему Ивану».

Ни словом, ни намеком не упрекает князь в своей духовной государя за опалу, но взывает к его милости. Из монолога ясно, что их изначальная вотчина город Перемышль с уездом да треть Воротынского уезда были за тремя братьями. Третью часть старший брат Владимир отписал своей жене княгине Марье, но в случае ее смерти, поскольку она бездетная, все переходит ему да князю Александру. Но и князь Александр тоже умер. Теперь эти города и земли должны перейти в собственность князя Михаила. «По греху по нашему государь на нас опалу положил, город Перемышль да треть Воротынскую у нас забрал. Но, может, государь милость покажет и все отдаст обратно. Если отдаст, то тогда я завещаю город Перемышль да треть Воротынска со всем уездом сыну моему Ивану. С той вотчины сыну моему душу мою поминать и матери своей приданое заплатить четыреста рублей, что я за нее взял да истратил. Матери же своей дать надел в четыреста рублей, а сестре своей Аграфене дать в приданое шестьсот рублей».

Потеряв своих братьев, Михаил Иванович словно осиротел. Теперь его род держится на нем самом и его сыне Иване. Братья Владимир и Александр не оставили сыновей наследников. У Александра лишь одна-единственная дочь Анастасия. Михаил Иванович постоянно думает о продолжении рода. Случись непоправимая беда с ним самим, а тем паче с княжичем, род грозил пресечься. Сам князь был в доброй силе, еще способен на деторождение, но вот жена его скудна. В иных семьях что ни год – так новый младенец. Не всех удается вырастить, многих прибирает Бог в разные лета, больше в младенчестве, но у тех надежда есть на появление крепыша. Признаться и у него есть надежда, жена молода. Кабы он меньше в разъездах бывал, а больше дома… Однако и того не мало. Семья почти все зимние месяцы бывала при нем. Опять же белозерское сидение не дало нового дитя. Что тому причина? Неволя или женские качества? Потому вся забота о сыне Иване, за ним личный догляд в воспитании. С малых лет закалка, походы, упражнения с холодным оружием, военные игры. Ему все богатство, уплата по долгам, управление вотчиной, воспитание того, кто вдруг да родится после живота князя. Что ж не предусмотреть возможное.

«Если после моей смерти жена Степанида останется беременной и родит сына, то все, что завещано сыну Ивану, разделить пополам, если же родится дочь, то князь Иван обязан вскормить ее, выдать замуж и дать в приданное шестьсот рублей».

И вновь князь настойчиво упоминает о своих долгах не только перед обычными кредиторами, но в лице государя. Он стремится быть честным и наставляет своего наследника быть таким же, служить отечеству, государю Иоанну верой и правдой. Долг, что образовался во время посольского представительства в Литву, князь просит снять, а если государь не погасит, то платить обязан сын Иван по полетной грамоте в рассрочку.

«А если окажется, что сын мой или дети мои долг мой не выплатят, то тогда после их кончины вотчинку мою пусть по сей моей духовной возьмет государь царь и великий князь. И тогда прошу государя тот мой долг заплатить тем, кому что написано. А то, что написал в сей духовной дочерям своим, государя прошу того у них не забирать. А если из-за моего греха государь меня не пожалует и долг за меня не велит заплатить и если сыну моему по церквам и по монастырям дать по мне будет нечего, то тогда ему раздать по мне на сорокоуст на сорок церквей по сорок алтын на церковь. На это сто рублей дано при мне и роспись взята. Да в Кириллов монастырь дать по мне сто рублей».

В духовной грамоте раскрывается убежденность в вере Православной. Это видно по вкладам в церкви и монастыри. Как глубоко верующий человек, проживший более полувека, он беспокоится о своей душе после смерти.

«К тем же землям, которые я сам отдал монастырям и церквам в Одоеве, на Черни и в Новосили, сыну моему или детям моим дела нет.

Тех людей, которые служили у меня по крепостям, по полным грамотам, по докладным, по беглым и кабалам, а также страдных людей по всяким крепостям, – всех этих людей наказываю сыну моему или детям моим отпустить на свободу с женами и с детьми. Их крепости всем поотдавать и отпускные грамоты дать, отпустить их со