Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

человек повели назад. За дорогу в Крым и те дни, что пленники были на усадьбе мурзы, Сенька успел схватить суть татарского языка и уже запомнил много слов и понял, что мурза передумал продавать рабов. Их вернули на усадьбу, заставили строить из глины с навозом – самана и камня новую конюшню, дворец с гаремом поскольку, как потом выяснил Сенька, мурза получил новую милость от хана, назначен темником с огромной властью. Днем рабов освобождали от пут, а на ночь вновь надевали и привязывали в конюшне, рядом с лошадьми. Молодые силы Семена с трудом выдерживали изнурительный труд под палящим солнцем, пища была скудная, в основном похлебка из жареного пшена, да редко сыр. Еду готовили две русские молодые пленницы в большом котле. Он стоял под открытым небом на печи, выложенной из каменных плит, вместо дров шел сухой кизяк, собираемый на пастбищах, а также его делали из навоза, что накапливался в сараях, вылепливали на стены лепешками и сушили. Готовую похлебку раздавали эти же полонянки. Одну из них пригнали вместе с Семеном.

– Меня кличут Семеном, – улучил как-то момент парень во время раздачи пищи, – а тебя как?

– Весняна, – тихо ответила девушка, наливая черпаком похлебку в глиняную, плохо обожженную чашку.

– Я сын дворянский, надеюсь на батюшку, выкупит, когда дознается. Я и тебя не оставлю. Только ты мажь лицо сажей, а то в гарем уведут девицу-красу.

– Уже одну моложе меня увели, а меня, слава богу, оставили. Я молилась Пресвятой Деве.

– Все равно мажься, у них закон не писан, любой нукер позарится, в кусты унесет.

Пленники получали свою порцию пищи и отбегали в тень стены, за которой рос виноград. Дальше виднелись дубовые рощи и холмистая степь, средь которой возвышались глинобитные аулы да теснились табуны лошадей. Стена не являлась препятствием для побега: неизвестно куда бежать дальше. Семен, волочась через однообразную Дикую степь, примечал путь. Сначала их торопливо везли на лошадях по русской земле через леса и пашни. Но когда царевич убедился, что русские ратники его уж не догонят, весь полон, что приторочен на запасных лошадях, был снят и поставлен на ноги, связан в одну длинную вереницу и погнан по степи. Она казалась бескрайней, то слегка всхолмленная, то ровная как стол, с высокими травами, но безводная. Попадались и реки, где пленники утоляли жажду и шли дальше под палящим солнцем. Когда миновали Перекоп, Семен удивился множеству татарских аулов, ничем не огороженных, состоящих из юрт, глинобитных построек с загонами для скота. Гораздо позднее он узнал, что в Крымском царстве больше чем полторы тысячи крупных и средних поселений, шесть тысяч мелких усадеб. Каждый мужчина с двенадцати лет носит оружие, учится метко стрелять из лука, биться саблей, ловко бросать аркан на своего врага, а для похода обязан иметь две-три запасные лошади. Но это было потом. Благодаря его любознательности он узнал тонкости тайного сбора войска. А сейчас ему надо было укрепиться духом и телом, чтобы не упасть на тяжелых работах. Пленники ломали в каменоломнях камень, грузили на длинные телеги, запряженные парой лошадей, перевозили во двор мурзы. Плитняк клали в стены вокруг усадьбы, поднимали на сажень. Более опытные мужики строили дворец и гарем. Иные убирали навоз из конюшен и чистили лошадей. Мурза каждый день ездил со своей свитой на службу в ханский дворец.

– Весняна, ты из наших же рязанских земель? – расспрашивал Семен понравившуюся ему девушку.

– Приокская, каширская. Мой батюшка занимается купечеством. Наезжал в Тулу, в Серпухов, в Коломну. А в этот раз на Москву удалился с маманей. Я одна домовничала с холопами, да вот нерасторопная в полон угодила, а младший братец десяти лет успел в лесу схорониться.

– Весняна, ты люба мне, я замыслил, как нам отсюда вырваться. Мы уж тут обжились, по городу нас за покупками водят, я грамоту русскую хорошо знаю, и увидел на одном дворе хоругви христианские и надписи, возвещающие о посольстве российском. Я читал ученые книги и знаю – это государевы послы вершат дела его в ханстве. Дай срок, я попаду к нашим.

8

Стрелецкий десятник Калина стоял с полком в серпуховской слободе. Он отличался крепостью тела, удалью в рубках бердышом, метко палил из пищали. Свою ледяную глыбу, что ставили перед цепью стрелков, обучая их огненному бою, разбивал одним из первых. Был он набран в стрельцы из одоевских крестьян. Его лично знал князь Михаил Воротынский, через отца справного поместного крестьянина. Федька Калина с охотой пошел в стрельцы и показал там себя быстро и был записан десятником.

– Меня сам князь знает, у моего отца меды пивал, – хвалился Калина, – не можно моему десятку хвост замыкать, всех научу бердышом владеть и с пищали без промаха бить, как сам умею.

Стрельцы кто помалкивал, кто подшучивал.

– Гляди, Калина, не осклизнись, не то рылом в грязь заедешь, – упреждали иные, однако удаль Калины признавали и желали видеть в нем дружелюбного сотоварища. Но тот чванился и ровней видел только людей своего чина и был жесток к тем, кто не мог быстро освоить приемы рукопашного боя и принуждал такого доносить ему все о том, как моют его косточки стрельцы.

Однажды в слободу приехали серпуховские да тульские купцы, привезли товары, разложили на площади перед стрелецкой съезжей избой, где сидел голова, писарь, хранились знамена и казна, где судили и наказывали провинившихся. У купцов мясо свежее, сало свиное, огурцы, репа, хлеба и пряники, мед бортной, дорогая и дешевая срядь, кинжалы каленые, шеломы железные, кольчуги на любой рост. Тульские оружейники разложили на лавки свои товары, больше оружие: кинжалы обоюдоострые и иные с рукоятью из кости, какими хорошо разделывать туши говяжьи, да шкуру хряков до белизны отскабливать, стрелы с калеными наконечниками, сагайдаки, сабли отточенные да такие гибкие, что едва не кругом можно загнуть, показывая свою крепость, не уступая дамасской стали; тут и бердыши иные с гвоздевым обухом и с копьем на крепком кленовом ратовище, подковы, уздечки. Удивили пищали – все как на подбор, с воронеными дулами и казенниками в дереве дубовом. Ай да тульские мастера! Широко лежат пилы продольные и поперечные, губастые ножницы резать железо, тут же для ткани поменьше, зубила и тесла, шилья да горновые клещи, молоты для кузни и наковальни; а там дальше деревянная посуда токарной выделки, скалки да веселки, чаши глубокие и мелкие тарелки, бочонки пузатые, ведра кленовые, коромысла расписные, туеса берестяные, кошели из лыка… Пошли по рядам стрельцы, выбирая товар,