100 великих достижений цивилизации - Станислав Эдуардович Ермаков

Нет, союз заключить так и не удалось (подобной цели китайский чиновник добьется лишь значительно позднее, но все же добьется). Но есть и иная несомненная польза от долгого похода: бесценные сведения о неведомых странах, образцы дорогих товаров, семена неизвестных ранее в Китае винограда и люцерны, сведения об особенностях дороги.

Надо отдать должное правителю Китая: он сумел по достоинству оценить доставленную ему информацию и потенциальную выгоду от торговли с западными странами. Не случайно роль Чжан Цяня в истории Китая сравнивают со значением Васко да Гамы и Колумба для Европы.

Постепенно китайцам с союзниками удается оттеснить хунну от торговых маршрутов, и будущий Великий путь начинает приобретать устойчивые очертания.

Караваны формируются не только из отчаянных торговцев и их охранников. С ними едут ученые и философы, поэты и художники. Начинается обмен идеями и учениями. Буддизм, христианство, ислам впервые проникают в Китай именно по этому торговому пути, а с Востока приходят технологии производства бумаги и пороха, шелк, фарфор, чай… Межцивилизационный культурный обмен – одна из важнейших составляющих пути.

На протяжении веков было лишь несколько периодов, когда почти весь путь контролировался одним государством. Впервые это удалось сделать властителям Тюркского каганата в VI веке, затем империи Чингисхана в конце XIII века и, наконец, Тамерлану в конце XIV столетия. Бывали времена, когда контроль делили два больших государства, но завладеть чрезвычайно выгодным торговым маршрутом стремились все, кто только мог до него дотянуться, – уж больно много выгод сулило это дело.

Некоторые европейцы, как мы знаем, также сумели пройти до Китая еще в Средние века. Кстати, именно один из них – знаменитый венецианский купец Марко Поло – и был человеком, который впервые употребил название «Шелковый путь». А вот научным термином «Великий шелковый путь» мы обязаны знаменитому немецкому географу и путешественнику Фердинанду фон Рихтгофену (1833–1905). Впервые он употребил его в 1877 году.

Впрочем, всему на свете приходит конец. Бурное развитие торгового мореплавания в эпоху Великих географических открытий, совершенствование навигации и прогресс в кораблестроении начиная с XIV–XV столетий все более и более удешевляли водные пути в Китай и обратно. Как следствие, уже к XVI веку Шелковый путь окончательно захирел. Только местами еще пару веков некоторые участки пути в Азии продолжали функционировать и по ним ходили караваны.

Повернуть за «южный угол» Африки

В XV веке Европа стояла на пороге больших перемен. Развитие искусства строить морские суда еще не позволяло уверенно выходить далеко в открытый океан, но необходимость искать новые пути становилась все острее. Европа мечтала обнаружить способы добраться до Индии и сопредельных земель – тех, где, по средневековым легендам, драгоценные камни валялись на обочинах дорог подобно обычным булыжникам, а стоившие буквально на вес золота пряности были доступны любому бедняку… В конечном счете именно жажда наживы подтолкнула тогдашних повелителей морских держав посылать корабли в неизведанное.

Иного пути добраться до вожделенных краев действительно не было. Между Европой и Индией находились сильные мусульманские государства, которые отнюдь не собирались открывать европейцам свободный доступ и таким образом лишаться огромных барышей, которые они получали, перепродавая привозимые оттуда товары. Близилось время начала эпохи колониальных захватов и Великих географических открытий.

Одним из возможных путей в Индию было плавание в обход Африки. На то, что обогнуть «черный континент» возможно, говорили смутные свидетельства античных источников и рассказы жителей Африки.

Португалия – ныне далеко не самая влиятельная страна Европы – тогда обладала куда бόльшим влиянием и возможностями. Именно король Португалии Жуан II снарядил и отправил в 1486 году своего придворного Бартоломеу Диаша с тремя парусными судами на поиски южного пути в Индию.

Маленькая флотилия состояла из двух кораблей водоизмещением по 50 тонн и одного судна для перевозки провианта. В конце августа маленькая флотилия вышла в море. Бартоломеу Диаш был ее командиром, ему подчинялись Жуан Инфанти и командовавший судном с провиантом брат Бартоломеу, Пору Диаш. Португальцам удалось найти несколько кормчих, которые хорошо знали известную к тому времени часть маршрута. Экспедиция получила приказ следовать вдоль берега от Конго до бухты Ангра-ду-Салту, а попутно доставить на родину нескольких негров и негритянок, привезенных в Португалию ранее.

Никаким иным, кроме как каботажным, когда суда постоянно следуют вдоль берегов, плавание быть и не могло. Надежных средств навигации в плохо знакомой или вообще в неизведанной местности еще просто не существовало. Шли почти наугад, а берег был надежным ориентиром, который позволял рассчитывать, что можно будет в случае чего отыскать обратный путь. Вообще, сегодня мы и представить себе не можем, каким мужеством и волей надо было обладать для того, чтобы совершать подобные странствия.

Корабль Бартоломеу Диаша

По пути португальцы во всех достойных внимания пунктах воздвигали надраны – своего рода памятные знаки, а также чертили карту берегов и давали мысам и бухтам европейские названия, чаще всего в честь святых, в дни которых те были открыты, а иногда по связанным с их открытием примечательным событиям. Например, бухта Ангра-душ-Волгаш, расположенная под 29-м градусом южной широты, названа так потому, что флотилия вынуждена была лавировать в ней пять дней. А бухта Ангра-душ-Вакейруш (бухта Коровьих пастухов) получила свое имя из-за того, что, когда потрепанная штормами и ветром после двухнедельного поиска пути флотилия добралась туда, они увидели в ней множество пасущихся стад. Правда, пастухи по каким-то причинам не захотели поддерживать отношения с путешественниками.

Португальские моряки могли лишь надеяться на то, что рано или поздно берег повернет в восточном направлении, то есть, как надеялись они, к Индии. Впрочем, несмотря на то что он действительно тянулся к востоку, после того как флотилия добралась до бухты Алгоа и нашла под 33°45′ южной широты маленький остров, названный Санта-Круш, экипажи оказались на грани бунта, а вся экспедиция, соответственно, под угрозой срыва. Люди очень устали, а шторма, которые им довелось пережить, напугали простых матросов. К тому же еды почти не оставалось и, если бы не удалось пополнить запасы, мог начаться голод. Бартоломеу Диашу пришлось потратить все свое красноречие, чтобы уговорить людей продолжить путешествие на протяжении еще хотя бы несколько дней. Так и произошло. Самой дальней точкой их странствия стало устье реки Риу-ду-Инфанти (ныне именуемой Грейт-Фиш). Оно находится всего в 25 милях от острова Санта-Круш. Здесь экипаж добился отдания приказа о возвращении назад.

Обратный путь был не менее сложен, но именно по дороге домой кораблям под командой Бартоломео Диаша довелось достичь мыса, до которого прежде никто из европейцев не мог