Проклятие Золотого города - Тай Хоу

Оставшуюся половину дня Юнь Шэнли просидел в своем кабинете, ничем не занимаясь, но волнение и раздражение все никак не отступали. Он представил, как Чжи Хань и Сунь Юань любезно рассказывают хозяину постоялого двора о всех его «заслугах», описывая его как худшего начальника, который только может быть, как жестокого и бессердечного адского судью… Нет, все-таки надо проведать Яо Линя.

Пришлось признать, что последние дни дались Юнь Шэнли очень тяжело. Он думал, что если они с Яо Линем не будут видеться, то все как-то само собой пройдет, но в итоге стало только хуже. Тем более подчиненные распустились и начали отлынивать от службы – стоит сходить, напомнить им их место. Он привел себя в порядок, отмыв лицо и руки от чужой крови и поправив растрепавшуюся прическу – нельзя представать в дурном виде перед тем, кого он игнорировал целую неделю.

Уже совсем скоро Юнь Шэнли уверенно переступил порог постоялого двора.

– Линь-Линь, ты скучал по мне?

– Он не скучал, а я вот очень рад, что ты к нам пожаловал.

Дагэ стоял за деревянной стойкой и лениво перебирал счеты. Юнь Шэнли вздрогнул, услышав его голос, и сглотнул, чувствуя, как теряет самообладание. Дагэ выпрямился и бросил на главу гневный взгляд, словно хотел прожечь в нем дыру.

– Где Яо Линь?

Сложив руки на груди, Дагэ крикнул:

– Сяо Линь, сюда пришла ищейка!

Ищейка? Юнь Шэнли был озадачен.

В этот момент Яо Линь быстро вышел из общего зала. Когда перед ним предстал тот, кто обещал больше не приходить, он остановился и встревоженно посмотрел на собравшихся. Их лица не предвещали ничего хорошего.

Дагэ заинтересованно посмотрел на Яо Линя, а затем перевел взгляд на пса семьи Юнь.

Эти два идиота…

Яо Линь был в шаге от того, чтобы снова провалиться под землю. Он наконец-то подошел к Юнь Шэнли и спросил:

– Зачем пришел? Разве не сам кричал, что ноги твоей здесь больше не будет?

Глава Ведомства хмыкнул и заговорил о том, о чем даже не переживал:

– Господин Яо, я пришел не к вам. Мои подчиненные, случайно, не заглядывали сюда?

Яо Линь махнул рукой, приглашая Юнь Шэнли взглянуть за стойку:

– Ты о них?

На низкой скамейке лежали два незадачливых гостя. Сунь Юань облокотился на Чжи Ханя, который развалился на сиденье в нелепой позе, и они тихо храпели, явно не собираясь приходить в себя в ближайшее время. У Юнь Шэнли аж зубы свело от такого вида. Ну что за позорище…

До того, как Юнь Шэнли занял должность главы Ведомства, Чжи Хань был временным главой, а Сунь Юань находился под его командованием, хоть и недолго. Они никогда не ладили, но при взгляде на эту тихую, умиротворяющую картину нельзя было и подумать, что в обычное время эти двое на дух друг друга не переносили.

И как их теперь будить? Юнь Шэнли сжал кулаки, стараясь не показать своего раздражения.

Но Яо Линь разрешил его проблему:

– Я устрою их в комнате наверху, пусть поспят там.

Юнь Шэнли было очень неловко за незадачливых подчиненных:

– Прости и спасибо.

– Не спасибо, а… – начал Яо Линь, но его опередили:

– Я оплачу.

Яо Линь удовлетворенно хмыкнул.

– Сестрица Бай!

Девушки «Дома Пионов», заскучавшие без Яо Линя, вышли следом, никак не ожидая столкнуться с главой Ведомства наказаний. Первой его заметила Ци Хоу и резко остановилась, из-за чего в нее врезалась Дунь Ми.

– Тут облезлый ворон пришел… – прошептала она, но ее прекрасно услышали все.

– Вы уже уходите? – спросил Яо Линь, прекрасно понимая, что они совершенно не хотели покидать «Белый Журавль» так рано, что еще столько тем остались без внимания и обсуждения, но и задержаться здесь у них не вышло бы – не тогда, когда на пороге стоит чиновник, превративший «Дом Пионов» в поле битвы и разрушивший жизнь одной из них.

– Господин Яо, мы, наверное, пойдем… Нас наверняка уже ждут слуги наших господ, ждут, пока мы наговоримся с вами, ха-ха!

Под внимательным взглядом Юнь Шэнли девушки, опустив взгляд в пол, поклонились и выскользнули на улицу.

– Ты общаешься с теми, кто так плохо обошелся с тобой в «Доме Пионов»?! – недовольно заметил глава Ведомства наказаний. Только перестал видеться с Яо Линем – и кто бы мог подумать, что вокруг него начнут виться, как растения-паразиты, эти вздорные жалкие девицы, от которых он и так избавился с большим трудом!

– Они просто навестили меня. Я им задолжал за свою ложь.

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Какой же благородный…

– Если на этом все, хочу оставить господина Юня наедине с самим собой. И вашими подчиненными.

Яо Линь собирался уже вернуться к своим делам, как его остановил Юнь Шэнли:

– Можно с тобой поговорить?

Его слова звучали уже не как приказ или надменная издевка. Это была просьба. Чистая и искренняя.

Яо Линь осторожно взглянул на Дагэ, который все это время наблюдал за их перепалкой.

– Яо Линь, можешь идти, но если этот Юнь навредит тебе, я переломаю ему ноги! – пригрозил тот с отнюдь не дружелюбным выражением лица.

– Дагэ… Пойдем, поговорим на улице. – Яо Линю и так было неловко из-за того, что эти двое все-таки встретились, поэтому он решил увести Юнь Шэнли как можно дальше от Дагэ.

Они вышли и направились вниз по улице Луянсян, все дальше отходя от постоялого двора. Яо Линь ускорил шаг, но Юнь Шэнли все равно догнал его.

– Он еще не уехал?

Под «он» Юнь Шэнли, конечно же, имел в виду Дагэ. Называть этого мужчину старшим братом он не собирался.

– Пока нет. Дагэ хочет остаться подольше.

Юнь Шэнли устало потер глаза, не понимая, как ему дальше общаться с Яо Линем, если вокруг него все время крутится этот подозрительный тип. Было в нем что-то недоброе, что глава Юнь часто видел в преступниках.

– Общаешься с человеком – терпи его обоз.

Яо Линь остановился и перевел взгляд на Юнь Шэнли:

– Что?

Юнь Шэнли заговорчески улыбнулся:

– Я потерплю.

Медленным шагом они дошли до торговой улицы. Все пространство было заполнено криками зазывал и разговорами прохожих, а в воздухе витали ароматы жареных каштанов и цветочных венков. Весной оживали не только растения, но и люди, которые, устав от холодной и снежной зимы, охотно выбирались на улицы насладиться солнцем и теплом.

– Покупайте!

– Лучшие лепешки с мясом!

– Самая вкусная лапша только у нас!

Юнь Шэнли взглянул на Яо Линя.

– Помнишь, когда мы были в публичном