Проклятие Золотого города - Тай Хоу

Они не могли найти себе места, сильно нервничая. Если Юнь Шэнли умрет, заместитель и помощник в любом случае последуют за ним, потому что верховный цензор их точно убьет!

Глава Ведомства очнулся на следующий день. Рана была несерьезной, но потеря крови сильно его ослабила. Юнь Шэнли чувствовал себя так, как будто его сверху придавили горой. Попытался сесть, но почти сразу же упал назад на твердую подушку – тело совершенно не слушалось.

И вдруг раздался крик:

– Глава! – Юнь Шэнли с трудом открыл глаза и увидел склонившихся над ним Чжи Ханя и Сунь Юаня, чьи глаза были красными от слез, а губы дрожали. – Глава, вы наконец-то очнулись!

Юнь Шэнли нахмурился из-за боли, пронзившей голову:

– Зачем вы открыли свои рты?! Тц… Я едва не умер от ваших воплей.

– Вот именно, что еще немного и… – ответил Сунь Юань, вытирая рукавом мокрое от слез лицо. Он взял со стола стрелу, что вынули из плеча главы, и воскликнул: – Вам повезло, что на ней не было яда!

Наконечник стрелы отливал золотом, словно металл обожгли солнцем. Необычный и, скорее всего, дорогой в изготовлении снаряд очень тонкой работы – даже на императора не стали бы тратиться и делать нечто настолько изящное. Юнь Шэнли взял стрелу в руки и заметил странный символ, что был выгравирован на деревянной основе, – солнечный диск с некрасиво изломанными лучами – будто светило билось в агонии, умирая.

– Здесь какой-то знак.

Сунь Юань приблизился и тоже принялся рассматривать символ.

– Глава Юнь, вначале полумесяц, символ Ордена, а теперь это… Почему кто-то так упорно пытается навредить господину Яо? Тем более этот золотой наконечник, в чем смысл убивать кого-то таким дорогим оружием…

– Солнце, – пробормотал Юнь Шэнли. – «Солнце горит, а кости дрожат». Выясните происхождение стрелы – найти нападавшего будет слишком сложно, я ни одной приметы не смог разглядеть…

Играясь со стрелой, на которой все еще остались багровые пятна его крови, младший господин Юнь неожиданно вспомнил о более важном деле:

– Вы же не рассказали отцу? – обеспокоенно спросил он.

Чжи Хань и Сунь Юань переглянулись, и Юнь Шэнли понял, что они все растрепали. Пока он был без сознания, Чжи Хань от отчаяния помчался просить совета у Юнь Циньланя, поэтому верховый цензор уже был в курсе случившегося.

– Вы… Кто ваш глава?! Почему вы никогда не слушаете моих приказов?! – Юнь Шэнли ударил кулаком по кровати, отчего рана на плече снова открылась и стала сочится сукровицей – ощущение не из приятных.

Сунь Юань вскочил и мягко прижал Юнь Шэнли обратно к постели.

– Глава, не злитесь! Мы верны лишь вам, но верховный цензор велел нам докладывать о ваших травмах.

Чжи Хань тихонько подошел и ласковым голосом спросил:

– Вы же не злитесь?

Юнь Шэнли процедил сквозь стиснутые зубы:

– Не злюсь, конечно, не злюсь!

Когда Яо Линь вошел в комнату, Юнь Шэнли, только что подскочивший с кровати и схвативший стоящую на тумбе курильницу, пытался бросить ее в Чжи Ханя, в то время как Сунь Юань сжался в противоположном углу, дрожа от страха.

– Вы что творите?! Знаете, сколько я заплатил лекарю, чтобы вашего главу вытащить из цепких рук смерти?

Юнь Шэнли остановился и отбросил курильницу, тяжело дыша. Его грудь вздымалась от частых вдохов, а лицо искажала ярость: до того, как он попытался избить Чжи Ханя, тот честно рассказал ему о том, что происходило на постоялом дворе, а именно – о постоянно появляющихся трупах животных прямо на пороге. Это взбесило главу больше, чем тот факт, что отец уже знает о его травме. На Яо Линя напали, потому что именно он, Юнь Шэнли, не уследил за ним, не приходил сюда так долго и допустил подобное.

Яо Линь подошел к Юнь Шэнли и молча распахнул на том одежду, осматривая плечо. Рана, как и ожидалось, действительно открылась, и повязки насквозь пропитались кровью. Хозяин «Белого Журавля» поднял на главу злой и разочарованный взгляд, отчего тот тут же стушевался и отступил:

– Не смотри на меня так, будто я в чем-то виноват.

– Зачем ты полез меня защищать? А если бы стрела попала чуть ниже?! – Яо Линь ткнул его в область сердца. Юнь Шэнли отстранил его руку и запахнул обратно одежду, пряча рану от встревоженных взглядов. Он не хотел, чтобы Яо Линь видел его слабым и неспособным постоять за себя – перед хозяином постоялого двора хотелось представать только в лучшем виде.

– Мне нужно было смотреть, как эта стрела пронзает тебя? Я не думал, я просто действовал как надо!

– Ха! С каких пор тебя беспокоит мое состояние? Забыл, как отправил меня в бордель и чуть не утопил в реке? – ехидно ответил Яо Линь, не скрывая своего недовольства.

– Это не то же самое! Я никогда не желал навредить тебе специально.

Яо Линь очень хотел сказать главе Ведомства, что одно только его существование уже приносит немало вреда, но… Юнь Шэнли был прав. Хотя Яо Линь не верил его словам о дружбе, не понимал, почему вдруг Юнь Шэнли помог девушкам из «Дома Пионов», прикрываясь заботой о нем, и почему так сильно невзлюбил Дагэ. В каждом действии, в каждом слове главы Ведомства Яо Линь видел угрозу или пытался отыскать подвох, боясь, что вот еще чуть-чуть – и Юнь Шэнли снова придет с каким-то предложением, стоящим жизни, и попытается вовлечь Яо Линя в свои опасные планы. Но несмотря на все это – зачем пес Юнь закрыл его собой от стрелы?

Чжи Хань, словно предчувствуя грядущую битву, дал знак Сунь Юаню, что пора уходить. Они осторожно выскользнули из комнаты, оставляя своего главу и его спасителя наедине.

Никто не заметил, как заместители ушли, и атмосфера продолжила накаляться. Поэтому Яо Линь, не желая и дальше ругаться, перевел тему и напомнил главе о его состоянии:

– Садись, я обработаю рану. Пока не стало еще хуже.

Юнь Шэнли приподнял брови от удивления:

– А ты умеешь?

В глазах Яо Линя загорелись злые огоньки.

– Давай проверим? Если будет больно, кричи. Тебя все равно никто не услышит…

Юнь Шэнли отмахнулся.

– Это незначительная рана, так что не стоит переживать.

Яо Линь, словно опытный лекарь, надавил на его плечи, вынуждая сесть на кушетку, и велел:

– Сядь! И спусти рукав!

Не получив должной реакции от Юнь Шэнли, Яо Линь зло фыркнул, сам распахнул чужие одеяния и, размотав повязки, снова осмотрел рану на плече. От вида развороченной и воспаленной плоти на мгновение юноше стало жаль