Музейный переполох - Гульшат Гаязовна Абдеева

этажах от лестничных площадок вправо и влево уходили узкие коридоры с рядами дверей. Пахло лаком и кокосовым маслом. На новом витке, ведущем наверх, лестница сузилась, а в конце упёрлась в старую дверь с алюминиевой ручкой.

Виола достала из кармана джинсов ключ, с натугой провернула его два раза в замке и открыла мансарду.

– Ну и роскошь, – скептически сказала девочка, оглядев помещение.

Люк выглянул из-за её плеча, а потом проследовал за подругой внутрь.

С двух сторон стены сначала шли ровно, а потом сходились на потолке под прямым углом, напротив двери светлело большое полукруглое окно. Стены блёкло-голубые, всё покрыто пылью, а в углу свалены вещи.

– Неужели, папа и правда ночевал здесь? – голос Виолы дрогнул.

Совсем рядом у него был дом, любящая семья, которую он добровольно покинул. И всё ради чего? Чтобы стать мошенником и скрываться от близких?

– Может быть, – подумав, ответил Люк, – потому что пыль была бы на полу всюду, а не только у стен. Надо разворошить эту кучу.

Виола прикрыла дверь, чтобы тот, кто может подняться до верха, не заметил их. А потом подошла к Люку и начала осторожно разбирать вещи.

Это были старые спальные мешки, с которыми папа ходил в юности в походы. Грязная пластиковая посуда, пакеты, картонная коробка.

– Фу, жили тут как бомжи. – Виолу замутило.

А потом она увидела ярко-зелёный уголок пакета из-под чипсов. Узнала вкус, который папа выбирал регулярно под возгласы отвращения жены и дочери – соленые огурцы и горчица.

«Как можно это есть?» – морщила нос Виола. А когда подросла, поняла, что папа нарочно покупал себе такие, которые не нравились им. Чтобы не отнимал никто, когда свои кончатся. А потом привык и полюбил.

Люк аккуратно взял двумя пальцами пачку и отложил в сторону. Услышал за спиной странный звук, оглянулся: Виола торопливо отошла к окну, закрыв лицо руками. Всхлипнула. Зашмыгала носом, пытаясь успокоиться.

А потом зарыдала так, будто сорвало дамбу на большой и сильной реке. С кем Виоле было делиться чувствами? Это ярость легко выразить, топнув или накричав на кого-то. Легко влезть в гущу драки или начать её самой. А самое глубокое, что в сердце, – разве вот так легко извлечь на свет? Боль копилась в сердце девочки целый год: тоска по папе, обида на него за предательство, непонимание. И последнее больше всего, потому что родители так и не развелись и ничего не было понятно. У папы есть другая женщина? Может, даже целая семья, так бывает, иногда в ток-шоу рассказывают.

Но хуже всего мысль – как папа мог оставить её, Виолу? Папа, который грел ей молоко перед сном, а потом смеялся над белыми усами и вытирал их, размазывая ещё больше. Папа, который всегда вступался за неё перед мамой, покупал любые игрушки и поощрял страсть к вязанию.

Люк растерялся, он подошёл к Виоле, поднес руку к её плечу, но убрал через пару мгновений. А потом решительно вернулся к куче вещей, начал сердито отбрасывать стаканы и какие-то тряпки.

Рыдания Виолы постепенно стихали, а когда она успокоилась, Люк принёс ей бумажный платок:

– Это не оттуда, не бойся. Привычка появилась с собой носить из-за Дэна, он вечно во что-то вляпывается.

Виола улыбнулась сквозь слёзы:

– Кажется, у вас это семейное.

Девочка промокнула глаза, шумно высморкалась. Сказала:

– Спасибо.

Люк посмотрел на неё открыто, с тем новым выражением, что появилось совсем недавно, и тоже улыбнулся. От этого внутри будто зажигались лампочки, и Виоле стало тепло.

Когда тебе плохо, большинство людей начинают советовать, что сделать, – как будто расстроенного человека это сейчас волнует! На самом деле им самим так больно, что они готовы придумать что угодно, лишь бы не видеть чужие слёзы. Кто-то сердится на плачущих, кто-то говорит, что проблемы решатся и всё не так плохо. Но этими словами будто стирают чувства другого. А вот когда рядом есть кто-то, кто сочувствует тебе, но не обесценивает ни советами, ни «правильными» словами, душе легко очиститься. Горе и печаль смываются слезами, и вместо них остаётся гулкая пустота внутри. А на её место со временем вернутся и хорошие чувства.

Именно это ощущала сейчас Виола, и благодарность за молчаливую поддержку Люка переполняла её. Она вспомнила, что раньше и не знала о нём почти ничего, кроме прозвища – Люк Правый Хук. История его появления вызвала неприятные эмоции, и Виола поскорее выкинула её из головы. Давным-давно в кабинете биологии Люк полез в шкаф с Луизой Отто, чтобы поцеловаться. Но на них упал скелет, который от неожиданности мальчик разнёс мощным ударом справа. Больше ему целоваться никто не предлагал, по крайней мере пока. А прозвище закрепилось.

Друзья принялись за поиски с новыми силами, и здесь их настигла удача.

– Это чек из банкомата? – спросил Люк, обнаружив среди мусора скомканную белую бумажку.

– Вряд ли, – покачала головой Виола, кончик носа у которой всё ещё был красным, – я бы на их месте такие следы в городе не оставляла.

– А, нет, это от лекарства какого-то, – огорчился мальчик, выпрямляясь, чтобы разглядеть данные на свету, – инструкцию не выкинули.

– Гляди, – Виола заметила, что на пол упал клочок желтоватой бумаги, – это кусочек рецепта. Ну, аптечного, то есть от врача. Вряд ли это папино, у него со здоровьем всё хорошо. А я такие рецепты видела много раз, мне тётя пустые бланки от них играть давала, когда я на дежурство с ней оставалась в начальной школе.

– Тётя, которая в больнице работает? – Люк любил во всём дойти до сути. – А личные данные там есть?

– Я плохо понимаю, что тут где. Давай встретимся и обсудим это с ребятами? Роза как раз сейчас должна от врача выйти.

Подруга будто услышала её слова – от неё пришло сообщение в чат:

«Я – всё! Свобода. Один зуб пролечили, а вот второй пришлось удалять. Его пилили и по кусочкам вытаскивали. Осталось купить лекарство ещё».

Следом в чат прилетело фото врачебного бланка.

– Похож на тот, что мы нашли. Пойдём сверим! – предложил Люк. – Напиши им, пусть приходят в парк. На ту скамейку, где Сущий Кошмар плакала, помнишь?

– Такое не забыть, – усмехнулась Виола, потом заметила странный взгляд Люка. – Ты чего?

Тот пожал плечами и направился к выходу. У него появилась мысль о роли отца Виолы в этом деле… Но она была смутной, и её нужно было обсудить с Артуром, с которым они недавно посмотрели новый сериал про полицию.

По дороге в парк Виола спросила у друга:

– Тебя твои не