Призрак с Лукьяновки - Елена Владимировна Мордовина

волшебная, как будто ее отчеканили лучшие ювелиры средневекового города. По волшебной свекле ползали волшебные улитки. Зимородок в камышах распустил перышки. Про зимородка Костя читал в детской книжке и тут же узнал его – так точно он был нарисован, будто сейчас вспорхнет и поймает рыбку с другой картинки.

– Нравится? Это рисунки немецкого художника Антона Седера, – пустилась в объяснения тетя Лиля, – твоего тезки, Антон.

– Антон не слышит, – ответил вместо него Тёма. – Его больше интересуют рисунки на печеньках.

– Сейчас сядем за стол. Бери, что хочешь, Антон, не стесняйся. Так вот, этот художник работал в стиле модерн. Я очень люблю модерн, поэтому так обрадовалась, что появилась возможность сохранить этот дом на Лукьяновке. У вас там просто заповедник модерна. Взять хотя бы Дом с ирисами…

– Это тот, что напротив остановки?

– Почти напротив вашей школы. Там уже что-то пристроили, вмонтировали в стену световую рекламу. Дом погибает просто на глазах! Он был построен по проекту инженера Бессмертного, того, который также спроектировал Дом с котами. Это здание было просто восхитительно когда-то. Лепные ирисы над входом покрывал стеклянный козырек, создавая ощущение легкости, прозрачности конструкции.

– Дом с котами? – переспросил Тёма.

– Конечно, ты что, не видел? Это очень характерно для модерна – подчеркивать легкость конструкции, – Софийка решила продемонстрировать свою осведомленность. Но поскольку не была совсем уверена, на всякий случай уточнила:

– Да, теть Лиля?

Тетя кивнула головой.

Вазы на столе были похожи на полураспустившиеся бутоны. Все эти лепестки и чешуйки были так подробно изображены, как будто кто-то сорвал полевой цветок и тщательно скопировал его.

– По этой вазе можно изучать ботанику.

Даже Тёма, которого трудно чем-либо удивить, казалось, был под впечатлением.

– Видеть красоту в простом, – продолжала Софийкина тетя, – в полевых цветах, в репейнике, сосновых шишках – и уметь изобразить это так, чтобы это превратилось в волшебство, в чудесное царство цветов и птиц – настоящее искусство.

Тетя так долго рассказывала, что Костя стал зевать, как на уроке.

– Кстати, Седер, автор этих работ, рисовал даже эскизы корон. Их украшали те же декоративные элементы – полевые травы, ландыши, ирисы, чертополох, в котором притаилась маленькая птичка.

Тетя Лиля разливала по чашкам чай, и Костя обратил внимание, что на ее покачивающихся керамических сережках тоже изображены маленькие птички.

В гостиную, тяжело ступая, вошла Людмила Федоровна. Она помахала перед своим лицом газетой, свернутой в трубочку, как будто разгоняла невидимых мух:

– Через месяц состоится заседание районного архитектурного совета, где будет решаться судьба вашего здания. И мы должны постараться, чтобы там восстановили библиотеку.

– Опять же, – отметила Софийкина тетя. – Нужно помнить, что библиотека – это не только здание. Вероятно, чтобы осуществить захват помещения, старушку-библиотекаршу и отправили на пенсию.

– Да, – вспомнил Тёма. – Она совсем не хотела выходить на пенсию. Ее обязательно нужно найти и уговорить нам помочь.

– Если нам удастся разыскать эту старушку и привести ее на заседание совета, а также собрать все необходимые документы, возможно, библиотека будет спасена.

В дверь заглянул высокий юноша в велосипедном шлеме и с бутылкой воды, пристегнутой к правому плечу ярко-желтой шлейкой.

– Знакомьтесь, это Игорь. Он покажет вам, что нам удалось сделать на Пейзажной аллее. Я сейчас не могу, к сожалению, с вами пойти, нам с Людмилой Федоровной надо еще кое-что обсудить. А вы подумайте над тем, как создать инициативную группу. Подключить родителей, распространять информацию, организовывать пикеты. Договорились?

– Договорились.

Игорь проводил друзей до Пейзажной аллеи. Справа от себя он вел спортивный велосипед на тонких колесах, а слева толпились ребята.

В самом начале Пейзажной аллеи, где кончались дворы и начинался парк, стоял одинокий полуразрушенный дом. В доме давно не было окон, и он глядел пустыми глазницами на людей, проезжающих мимо в троллейбусах и автомобилях, ровно столько, сколько Костя себя помнил.

– Вообще-то, говорят, что в этих домах обитают призраки, – Игорь явно хотел впечатлить. – На самом деле в этом доме когда-то жил сам инженер Бессмертный, и некоторые утверждают, что это его призрак бродит здесь по ночам.

– А я не верю в призраков, – смело заявила Софийка.

– И я тоже! – подхватил Антон.

– И я!

– А ты, Тёма?

– Ну… только чуть-чуть.

– Молодцы, храбрые!

– При чем здесь храбрые? – возмутился Тёма.

– Этот дом всегда казался мне загадочным.

Они подошли к загадочному дому, и Софийка сразу принялась фотографировать.

– Только не слишком близко, – предупредил их провожатый. – Карниз может обрушиться. А вон там справа находится знаменитый Дом со змеями.

Тёма обернулся в направлении, которое указал Игорь. На фасаде огромного старинного дома действительно были вылеплены змеи.

А над клубком змей возвышался мальчик, сидящий верхом на лебеде.

От дома инженера Бессмертного вдруг повеяло холодом. Тёма встрепенулся, как будто этот холод пробрал его до костей, и побледнел. Он не мог ступить дальше ни шагу.

– Я, пожалуй, там постою, подожду вас.

– Ну вот, – засмеялся Игорь. – А говорил, что не боишься призраков. Ладно, идемте дальше!

Они вернулись на аллею и пошли мимо детской площадки, разглядывая скульптуры. Здесь сидела девочка на горке из… раз-два-три… двенадцати подушек… Там слон поднял хобот и трубил какую-то радостную весть… Мозаика, покрывавшая скульптуры, весело поблескивала в лучах несмелого апрельского солнца.

– Эти скульптуры здесь не просто для украшения. Дело в том, что два года назад городские чиновники решили застроить новыми домами окрестности Пейзажной аллеи. Если бы они это сделали, то любимое место отдыха горожан превратилось бы в каменные джунгли – одни сплошные высотки, стекло и бетон. Представляете, здесь… – он широким жестом обвел открывающуюся слева панораму.

Над весенним яром, захлебываясь, пели птицы.

До самых туманных далей открывался такой простор, что захватывало дух. Ребятам показалось вдруг, что они все вместе взлетели на ковре-самолете. Так всегда кажется, когда поворачиваешь по аллее к яру – и всегда это происходит неожиданно.

– По нашей инициативе на Пейзажной аллее был создан парк детских скульптур. Догадываетесь, зачем?

– Я знаю, – выкрикнула Софийка. – Чтобы аллею больше не трогали!

– Да, теперь это Музей парковой скульптуры под открытым небом – официально зарегистрированный, кстати. И теперь начать здесь строительство гораздо сложнее. Хотя кое-кто еще пытается.

– Смотрите! Что-то новенькое!

– О, я этого еще не видел!

Из земли были протянуты блестящие металлические руки, на открытых ладонях крепилось деревянное сидение – это была скамейка.

– Давайте сфотографируемся!

– Дядя Игорь, можно на мой телефон?

– Давайте, усаживайтесь! А потом пойдем пить горячий шоколад.

Они медленно дошли до главного украшения аллеи – длинного многолапого кота с