Призрак с Лукьяновки - Елена Владимировна Мордовина

– Так вы можете переехать в любой другой дом, в обычную квартиру. Вы же обычные люди, если так посмотреть, на работу, в школу ходите.

– Все дело в том, что мы можем жить только в этом доме. Даже если пробыть несколько дней далеко от дома, можно исчезнуть насовсем. Поэтому мы никуда и не ездим.

– Ничего себе.

Деревья за окном зашумели угрожающе.

– Смотрите, дождь пошел!

– Да, жалко будет этот дом. Здесь так уютно.

– Дом ему жалко. А людей тебе не жалко? Они же исчезнут! Ты хоть понял, что Тёмка сказал?

– Надо что-то делать.

Сегодня за столом с ребятами сидела только мама – Тёмин папа работал за компьютером в своей комнате.

– Да, надо что-то делать, – повторила Софийка. – А это здание – исторический памятник?

Тёмина мама улыбнулась с какой-то ласковой укоризной.

– Конечно! И прежде всего – это памятник архитектуры!

Она мечтательно взглянула вверх и о чем-то задумалась, продолжая загадочно улыбаться.

– Этот дом архитектор Брадтман возвел для себя и своей семьи. Они жили здесь, на втором этаже…

У нее было такое выражение лица, будто она вспоминала этого самого архитектора Брадтмана.

– Он был поистине гениальным человеком. Наш городской модерн, в сущности, это его начинание… Его страсть! Вас водили на экскурсию по Печерску?

– Кажется, да…

– Я к чему это спрашиваю. В таком случае вы должны помнить Дом плачущей вдовы. Помните? Маскарон… женское лицо, на щеках которого следы от слез.

– Это которая, когда идет дождь, она плачет? – блеснул эрудицией Антон.

– Да, та самая. Так вот, это все тот же архитектор Брадтман, который построил и наш дом. А еще цирк Крутикова, театр Соловцова и много чего другого…

Теперь мама Тёмы казалась грустной. Она перебирала складки своего платья и продолжала о чем-то вспоминать, но теперь уже без улыбки.

– На нем висит табличка? – поинтересовалась Софийка.

– Да, на фасаде есть табличка.

– Значит, они не могут сделать здесь офисы. Если восстановить здесь библиотеку, то ваш второй этаж оставят таким, какой он есть… Моя тетя работает в такой организации, где защищают памятники архитектуры. Они не дают строить бизнес-центры в исторических местах города, вырубать парки – они очень многое могут сделать. Хотите? Мы можем попробовать.

– Что скажешь, Михаил?

Ребята обернулись. В дверном проеме стоял Тёмин папа.

– Сомневаюсь, что удастся сохранить дом в том виде, какой он есть… Кому сейчас нужна библиотека? Как только старушку-библиотекаршу отправили на пенсию, так библиотеку и закрыли. Но попробовать все-таки надо. Спасибо вам, ребята.

На его озабоченном лице появилась улыбка.

– Да мы еще ничего не сделали.

– Все равно – спасибо. Вы хорошие друзья.

– Только помните, – взволнованным голосом проговорила Тёмина мама, – что ни в коем случае нельзя в связи со всем этим упоминать о нашей семье. То есть, – улыбнулась она, – не вообще о нас, а о том, почему именно нам нужно остаться в этом доме.

– На самом деле, – откашлявшись, произнес папа. – Никто даже не знает, что мы здесь живем. Тёма, не подумав, назвал адрес учительнице, когда та заполняла классный журнал.

– А что я должен был сказать? Мне ничего не пришло в голову, – начал было оправдываться Тёма, но его перебила Софийка:

– Само собой! Мы никому не выдадим ваш секрет, – она даже покраснела от того, что кто-то мог подумать, будто она чего-то не понимает. – И вообще, наши кристаллы, наверное, уже высохли. Чур, я первая!

Ребята еще час провозились с кристаллами, покрывая их бесцветным лаком, и разошлись по домам. Мальчишки спрятали кристаллы в карманы, чтобы их не засмеяли во дворе. А Софийка несла свои в стеклянной колбочке, у всех на виду. Костя с Антоном подарили ей самые лучшие из тех, что у них получились.

Глава 11

Антону сегодня не повезло. Обычно он приходил в класс буквально за три минуты до звонка, а частенько даже опаздывал, но сегодня он был в числе первых. Дело в том, что на днях состоялось родительское собрание, и маме Антона пришлось краснеть за сына.

В последнее время, уходя на работу, родители оставляли его дома, чтобы он спокойно мог собраться, досмотреть мультики… и вообще – зачем ребенку приходить в класс за полчаса до начала уроков? И тут на собрании выяснилось, что Антон стал «систематически опаздывать» – «сис-те-ма-ти-чес-ки!» – повторила учительница, и попросила родителей проследить, чтобы такого больше не случалось.

Теперь Антон, как и раньше, стал выходить из дома вместе с мамой и папой.

Минут за двадцать до начала уроков в классе всегда собиралось несколько человек. Костя ужасно обрадовался, что теперь в этой компании оказался и его друг Антон.

Они устроились за Костиной партой, и поначалу им казалось, что здесь их разговору никто не сможет помешать. Но как только они обсудили прохождение очередной онлайн-игры, в которую теперь играли вместе, и начали говорить кое о чем серьезном, к ним тут же подсела Настя.

– Овсиенко, а что это у тебя, смартфон? Раиса Борисовна же запретила носить в школу телефоны?

– Он его отключает во время уроков. Что, теперь пойдешь жаловаться?

Настя только повела плечами, из чего никак нельзя было понять, что у нее, собственно, на уме.

– Ой-ой-ой! Подумаешь, смартфон! Мне тоже хотели купить смартфон. Но я их не люблю. Однажды я задела ухом экран, когда разговаривала, и он отключился. И я тогда решила – никаких…

– Слушай, Настя, вот ты с Антоном все время ссоришься, парту все никак не можешь поделить, чего ты теперь сюда нос суешь?

– А тебе что, жалко?

– Может быть, у нас тут разговор серьезный.

– Знаем-знаем мы ваши разговоры, – Настя сощурила глаза, сжала губы и медленно закивала головой, как китайский болванчик.

Мальчикам пришлось перебраться за последнюю парту.

Но и тут коварная Делительница от них не отставала. Она сделала вид, будто ей что-то нужно в хозяйственном уголке, сразу за тем местом, где они уселись. Она долго чем-то гремела и наконец вытащила в проход между рядами квадратное ведро с отжимной шваброй.

– Я, может, тут пол хотела протереть. Нанесли грязи!

Она схватила швабру и стала размазывать грязь по паркету.

– Эй, осторожнее! – завопил Антон. – Не по моим ботинкам!

Словно на зло своему вечному врагу Антону, коварная Делительница Парты макнула швабру в ведро и, резко вынув ее, обрызгала его грязной водой.

– Так! – взорвался Костя. – Лично