Призрак с Лукьяновки - Елена Владимировна Мордовина

– А вот и подошел к нам экскурсовод. Давайте, детки, сюда.

Все потянулись за учительницей. Новая экскурсоводша, строгая тетя со страусовым яйцом в руках, тоже громко подзывала всех подойти к ней:

– Подошли, пожалуйста, все к экскурсоводу! Я вам сейчас расскажу о правилах поведения.

Настя продолжала приманивать страусов, теперь уже мобильным телефоном. На всех парах к ней мчался лохматый страусенок с кокосовой головой.

– Ой, я его тронула!

– Какие у него большие реснички!

– Мой телефон хочет достать. Страус! Перестань ты мой телефон трогать!

– Я ему серебро кинул. Он нашел! Кушает!

– Он съел Никитину монетку!

– Целую монетку! Прикол! Я не знал, что он такое ест.

Тем временем экскурсовод продолжала свой рассказ:

– Вот в природе такая птичка, то есть такой мальчик, – она указала на огромного черного страуса, стоявшего неподалеку, и все засмеялись. – У такого мальчика в природе только одна любимая, но здесь они проживают гаремно. Яйца они несут у нас, как домашние куры. И сидят на яйцах сорок один день.

Экскурсоводша закашлялась, а потом продолжила:

– Ну, и если говорить о яйце. Страусовые яйца считаются самыми крепкими на Земле. Посмотрите, какая толщина. При этом такие яйца бывают до двух с половиной килограмм. На нашей ферме…

Большой черный страус тем временем отрывал щепочки от досок, которыми был огражден его загон, и долго их проглатывал, как будто давился. Точно так, как показывают в мультфильмах.

– Если положить на землю кладочку из шести-восьми яиц и посадить на нее человека весом сто килограмм, то ни одно яйцо даже не треснет.

– А что это у него там желтое к шее прилипло?

– Посмотри, у них у всех такие бирки на шеях.

– Дети, кто не слушает и дома ничего не расскажет? – пыталась утихомирить детей учительница.

– Когда эта птичка на вас смотрит, там как будто такие зеркальца скачут внутри глаза. Это пластиночки, которые содержат глаза нашей птички в чистоте. Есть еще дополнительное веко, которое защищает страуса от колющих и режущих предметов.

Экскурсоводша постоянно перекладывала яйцо из одной руки в другую, а большой страус все это время сверху следил за ним, поворачивая шею.

Костя поглядел в сторону, где шептались о чем-то Лера, Яна и Настя.

«Ну, все, – подумал он, – если они сейчас посмотрят в сторону Тёмы, надо срочно что-то предпринимать».

Не успел он об этом подумать, как все три девочки разом обернулись туда, где среди других мальчишек стоял Тёма. А Настя, злостная и препротивнейшая Делительница Парты, даже показала в ту сторону рукой.

– Зубов у страусов нет, точно так же, как у всех птиц, и поэтому если он откроет клюв, вы увидите там только маленький язычок – больше ничего. Но эта птичка может клюнуть так, что мало не покажется, – экскурсоводша угрожающе поглядела на Настю, которая продолжала дразнить страуса своим телефоном.

– И не думайте, что они такие уж травоядные. В природе эта птичка любит воровать яйца у других птиц, ест ящериц…

Расталкивая довольно плотную толпу, Костя начал продвигаться к Антону.

– Ну, и ноги… – продолжала женщина, – У страусов всего два пальца. Посмотрите. Ноготочек настолько острый и крепкий, что им можно шлифовать алмазы.

– Ого!!! Алмазы!

– Посмотрите!

Антон стоял у соседнего загона и наблюдал, как большие птицы выясняют отношения. Два черных страуса распушили перья, раскрыли крылья с белыми полосками и стали похожи на огромные шары. Они гонялись друг за другом, размахивая крыльями, будто веерами, и каждый старался клюнуть противника.

Подходя ближе к Антону, Костя чувствовал, что вот-вот сам распушит перья.

– Рассказывай, – начал Костя без обиняков. – Ты проболтался?

Антон густо покраснел, но сделал вид, что не понял, о чем его спрашивает друг.

Прямо рядом с ними страус номер 1068 флегматично обгладывал столб. Антон обернулся на него, как будто страус мог подслушать.

– В смысле, проболтался? Нет.

– Я что, не вижу, как все девчонки только об этом и говорят. Шепчутся и пальцами показывают на Тёмку.

– Во-первых, пальцами показывать неприлично. Во-вторых, я только Софийке сказал, она обещала держать язык за зубами.

– Язык за зубами! – передразнил его Костя. – Ты что, не знаешь девчонок? Они же, как сороки! Да сам-то ты долго держал язык за зубами?

– Что ты меня с ними сравниваешь, – мямлил Антон. – Я только Софийке, случайно, по секрету.

– Теперь этот секрет все будут знать! Срочно зови сюда Софийку, надо что-то делать.

– Почему я?

– Ты разболтал, тебе и выпутываться.

– Сейчас нельзя, она с девчонками, тогда они точно поймут, что это не шутка.

Костя задумался.

– Да, ты прав. Давай смотреть, когда она останется одна, и подойдем к ней. Она, в общем-то, неглупая девчонка.

– Я тоже не думал, что она начнет всем рассказывать, – жалобно затянул Антон.

– Ладно, идем пока к остальным и делаем вид, что ничего не происходит.

– А еще у нас мальчики весной привлекают своих девочек, – продолжала свой монотонный рассказ экскурсоводша. – Они у нас умеют танцевать вальс. Мальчики даже поют песенки, видите, у них под клювом кожа растянута. Ноты такие произносят. Причем третья нота длиннее, чем первые две. И на каждой третей ноте вот здесь надувается мешочек на шее…

Через несколько минут экскурсия была окончена, и все направились в сторону кафе. Они еще немного подождали на детской площадке, когда из столовой выйдут ученики другой школы, а потом сразу зашли. Не подвернулось ни одного подходящего момента для того, чтобы Антон и Костя могли приблизиться к Софийке. Они подошли к Тёме, но пока не решались сказать ему о том, чего он еще не успел, к счастью, заметить. Все-таки лучше сказать ему самим, иначе он совсем плохо о них подумает, будто они намеренно разнесли сплетню.

В кафе везде висели в рамочках фотографии страусов и светильники из страусовых яиц – со множеством просверленных дырочек.

Антон, Костя и Тёма втроем уселись за угловой столик. Порции уже ждали их на столах. Шум стоял такой, что можно было спокойно говорить, будучи уверенными, что никто не услышит.

– Тём, слушай, – начал Костя. – Ты только не подумай, мы не нарочно. В общем…

Тёма насторожился.

– Извини, Тёмка, это все я, – у Антона наконец прорезался голос. – Я хотел Софийке по секрету сказать. Она мне обещала, а теперь все девчонки уже шепчутся.

– Да, я заметил, что они весь день на меня сегодня как-то странно смотрят.

– Боюсь, уже поздно что-либо предпринимать. Софийка, похоже, уже рассказывает всем