Призрак с Лукьяновки - Елена Владимировна Мордовина

пока к нему не подошел мальчик из второго класса, который все время возится на перемене с трансформерами и самолетиками. Он вывалялся в снегу с ног до головы.

– Привет! Я тебя знаю, ты из нашей школы. Тебя как зовут?

– Антон. А тебя?

– Толик. Пищиков.

– Слушай, Пищиков, ты не замерз? Весь в снегу.

– Н-н-нее! Едем вместе?

– Давай, едем.

Антон усадил Толика впереди, они дружно оттолкнулись ногами – и санки понеслись. На них сверху обрушился какой-то большой мальчик, который ехал на ногах, и не успели они встать, как тут же их подрезал Сашка на своем салатовом «квадроцикле».

– Куча мала! – орал Сашка не своим голосом.

– Мальчики, коронный номер! Ловите Бровка! – запищала где-то наверху Софийка.

Она подтолкнула на лед Бровка, и Бровко, вместо того чтобы скользить, побежал по льду вниз. Пока Софийка решалась съехать, Бровко уже успел подняться наверх почти до середины горки, и, увидев, как мимо пролетает его хозяйка, с лаем побежал за ней вниз.

Народу становилось все больше и больше, пришлось становиться в очередь. Софийка оказалась рядом с Антоном и маленьким Толиком:

– Слушай, а я такое знаю!

– Что?

– Да, тебе скажи, ты потом все разболтаешь. Мы договорились: мальчишкам – ни слова!

– Знаем мы эти ваши девчачьи новости.

– У Ани Стародуб родился братик! Скоро ее мама разрешит придти на него посмотреть.

– Тоже мне – тайна… Если бы ты могла держать язык за зубами, я бы рассказал тебе, какие бывают настоящие тайны.

– Можно подумать! Ну и какие?

Антон покосился на Толика и увидел, что тот дрожит.

– Потом скажу. Если будешь себя хорошо вести. Толик, у тебя уже зуб на зуб не попадает. Пора домой возвращаться.

– Не хочу.

– Идем, бери свои санки.

– А где они?

– Вон их как раз кто-то наверх тащит. Давай сюда, мы уже уходим.

– Подождите, я за ним занимал, еще не успел, – останавливал Антона какой-то мальчишка из Сашкиной хулиганской команды.

– Все, мы уходим. Он замерз уже совсем. Завтра.

– Бедненький! – Софийка тоже пожалела малыша. – Где ты живешь?

– Вон в том доме! У меня уши болят!

– Потри их руками, вот так. Вот стой и растирай. Антон, давай его домой отведем.

– Давай! – Антон обрадовался, что Софийка пойдет с ними, и даже не пытался скрыть своего восторга.

– Где Бровко? Бровко! Бровко!

Пес тут же очутился возле них, будто все время был рядом.

– Идемте, ребята.

Толик, засунув пальцы под шапку, тщательно растирал уши:

– А мне на день рождения подарили вертолет «Апач», мы его с папой запускали.

– Патч? – уточнил Антон. Он удивился, почему вертолет назвали таким компьютерным словом.

– Апач! Его американцы выпускают. У них вообще самая продвинутая военная техника. Они недавно выпустили такой танк – с резиновым бензобаком! С резиновым! Но! У него два слоя защиты. Если пуля даже пробивает эти два слоя, она все равно – что? – Он победоносно обвел взглядом всех присутствующих. – Застревает в резине!

– Да ну?

– Я тебе говорю – за-стре-ва-ет! Я вообще теперь спец по военной технике. Если что – обращайся.

– Толик, – Софийка, кажется, устала от его трескотни. – Ты уши растираешь?

– Растираю! Ой, какие они тяжелые! Антон, почему у меня теперь такие тяжелые уши? – Толик наклонял голову вправо и влево, видимо, проверяя, какое ухо тяжелее, потом снова принялся тереть их ладонями.

– Вот и растирай!

Она обернулась к Антону:

– Ну, давай, рассказывай.

– Что?

– Как что? Ты же говорил, что у тебя есть настоящая тайна. Или ты просто такой же болтун, как и все мальчишки?

Антон что-то шепнул ей, оглянувшись на Толика.

– Вот мой подъезд! – объявил малыш.

– Сейчас поднимешься, – строгим голосом диктовала ему Софийка, – сразу же все с себя снимешь и развесишь на батарее – варежки, штаны – все-все-все. Переоденешься в сухое и выпьешь горячего чая. Давай уже, беги!

Ей не терпелось попрощаться с Толиком и разузнать у Антона все в самых мельчайших подробностях.

Глава 9

Выпавший снег начал сходить. Теперь уже окончательно.

На тротуарах снова хлюпала слякоть. Во дворах, там, где еще утром таяла наледь, в обед показывались надписи, сделанные на асфальте прошлой весной – «Юля, я тебя люблю!» у дома номер 17-Б и «Доброе утро, солнышко» у дома номер 15.

Возле домов и заборов подтаивали большие снежные медведи.

Птицы за окном чирикали так, как будто щелкал ножницами целый отряд парикмахеров. Высидеть до конца уроков было нелегко. Хотелось скорее очутиться на свежем воздухе.

К концу последнего урока Раиса Борисовна заговорила о поездке на страусовую ферму. Больше всего радовались, конечно, девчонки.

– Все, кто собирается ехать, запишите, пожалуйста, в дневнике, что до субботы надо сдать деньги. Итак, подняли руки, я посмотрю, сколько нас едет.

– А только наш класс едет?

– Для этого я и хочу знать, кто хочет ехать. Если будет мало желающих, придется заказывать автобус совместно с параллельным классом.

Отказывались ехать всего несколько человек. Тёма тоже не поднял руку.

Как же так? Они с Антоном едут…

Костя уже привык, что Тёма стал частью их небольшой компании. Теперь они все время пропадали у него. И вовсе не надеясь на то, что Тёмка вдруг снова соизволит пройти сквозь стену или что-нибудь в этом роде.

Просто они подружились. Тёма показал им, как можно выращивать кристаллы. У него для этого было много разных химических порошков и всяких пробирок. По одному стаканчику с носиком он выделил и Косте с Антоном. Они сами приготовили раствор медного купороса – такого синего порошка – и опустили в него пуговицы на нитке. Каждый в свой стаканчик, черная пуговица – у Кости, зеленая – у Антона. Когда они были у Тёмы в последний раз, на пуговицах уже образовались прозрачные синие кристаллы… Необыкновенной красоты.

А теперь Тёмка не хочет ехать, предает их компанию. Надо с этим что-то делать.

Пространство вокруг замигало, и из этой мелкой ряби стали проступать фиолетовые цветы асфоделий. Максим, тот, что сидел справа от него, через проход, и впрямь был злой – асфоделии прорастают только там, где ум человека опутан темными мыслями. Но какой бы страшной и странной ни казалась сфера дурного человека, никогда он не видел, чтобы сферы не было вовсе. Насколько злым должен быть человек, чтобы у него совсем не было сферы? Да, сфера наполняется только светлыми эмоциями, добрыми мыслями, памятью о хороших днях и добрых поступках. И каким же злым надо быть, чтобы сфера не проявлялась вообще? И как эти люди