Призрак с Лукьяновки - Елена Владимировна Мордовина

Не успел он сказать это вслух, как возле столика кто-то остановился.

Костя и Антон одновременно подняли головы.

Возле столика стоял Тёма.

– И что вы видели?

Все-таки, как показалось Косте, он выглядел каким-то бледным. Значит, волновался. Костя как будто чувствовал себя виноватым и должен был оправдываться под настойчивым Тёмкиным взглядом.

– Понимаешь, мы недавно видели, как ты прошел через закрытую дверь.

– Мы не нарочно, – спешно добавил Антон.

– Вы что, за мной следили?

– Ну…

– Никто за тобой не следил. Просто случайно так получилось. Мы проходили мимо твоего дома и видели, как ты проскочил сквозь дверь.

– Так я и поверил. Между прочим, следить за человеком – подло, а тем более такие записки ему писать.

– Понимаешь, мы подумали, что дом у тебя какой-то необычный. Закрыт, как будто сто лет в нем никто уже не живет.

– Просто хотели присмотреться поближе, а тут – ты.

– Мы очень испугались! Честно! – Антон аж раскраснелся от воспоминаний о том вечере. А когда Антон волновался, у него всегда разыгрывался зверский аппетит.

– Кость, ты вот это не будешь доедать, а? Что-то я не наелся.

Антон перетащил с Костиной тарелки оставшийся нетронутым треугольничек пиццы.

– Да самый обыкновенный у меня дом, – убеждал их Тёма. – Придумали себе тоже!

– Никакой не обыкновенный, – упорствовал Костя. – Там не живет никто.

– Как не живет? Мы живем. Моя семья – мама, папа. Хотите – приходите к нам в гости на выходные.

В гости к призраку? Костя и Антон переглянулись.

– Да! – воскликнули они в один голос.

– Тогда я вас приглашаю. У мамы уточню, когда вам лучше прийти, и в пятницу скажу, во сколько.

Тут только они обратили внимание, что в столовой что-то происходит. Одна девчонка, из тех, что обедали здесь несколько минут назад, стояла и ревела возле соседнего столика, а две другие все вокруг переворачивали, гремели стульями и кричали.

– Может, это они взяли, – зареванная девица указала подружкам на Костю, Антона и Тёму.

Две фурии тут же направились к их столику и начали все переворачивать.

– Эй-эй-эй! Потише! Не брали мы у вас ничего!

– Да что вы ищете, в конце концов?

– Я потеряла свои брекеты, – снова разревелась рёва.

– Тоже мне, нашла из-за чего плакать, другие девчонки наоборот не хотят носить эти брекеты, и рады бы их потерять…

– Они дорогие! Мама поругает, а папа точно прибьет. Он сказал, еще раз потеряешь…

– Да их, скорее всего, в мусор выбросили, – рассудил Антон. Тут после вас уборщица столик вытирала.

Девчонка из параллельного разревелась еще сильнее. Ее подружки тут же побежали в сторону кухни, а мальчикам ничего не оставалось, как девчонку утешать.

Через минуту брекеты нашлись. Оказывается, уборщица обратила внимание, что в салфетку что-то завернуто. Она поразглядывала находку и предусмотрительно отправила ее в один из своих обширных карманов.

Компания из трех одноклассников в сопровождении радостных девчонок покидала столовую самой последней. У Кости и Антона тоже был повод радоваться – ведь в эти выходные они идут в гости к Тёмке.

Глава 6

Зима снова вступила в свои права. В воскресенье пошел снег. Возмущенные грачи летали над заметенными дворами и громко кричали. Они садились на мусорные баки, заборы, гаражи и вопрошающе заглядывали прохожим в глаза. Мол, что же это такое? Куда вы подевали нашу весну?

Антона сегодня еле отпустили на улицу. Мальчики вышли из подъезда и сразу направились к дому Тёмы.

Снег шел косо, слева направо. Деревья и дома как будто заштриховывал художник-левша. Такой, как Леонардо да Винчи, например.

Костя тоже был левшой. Раиса Борисовна всегда ругала его за почерк, до тех пор, пока к ним в класс не пришла Тамара Яковлевна, школьный психолог. Тамара Яковлевна пришла как раз для того, чтобы просмотреть тетрадки учеников. Услышав, что Костя пишет левой рукой, она пришла в восторг и стала убеждать Раису Борисовну, что как для мальчика, пишущего левой рукой, это просто чудесный почерк. По-видимому, учительницу это не очень убедило, но с тех пор она не ругала Костю за почерк. А тот, в свою очередь, начал стараться еще больше.

Обойдя дом вокруг, Костя с Антоном в нерешительности постояли у закрытой двери. Она уже не казалась им такой таинственной, но все-таки никто из них не осмеливался первым дернуть за массивную бронзовую ручку.

Наконец, Костя решился и потянул дверь на себя. Она легко открылась, без всякого скрипа, и мальчики вошли в подъезд.

Они поднялись по широким ступенькам на второй этаж и позвонили в дверь восьмой квартиры.

Дверь открыла Тёмина мама. Самая обыкновенная мама. Они несколько раз видели ее в школе. Ничем особенно не отличается от других мам.

– Доброе утро, ребята, – радостным голосом приветствовала она мальчиков. – Проходите.

Из дальней стеклянной двери выглянул папа, и тут же в прихожую выскочил сам Тёма.

– Артемий, помоги ребятам раздеться, – попросила мама. – Я пойду, закончу на кухне, а ты пока займи мальчиков в своей комнате.

Тёма помог ребятам снять куртки, стряхнул снег с их шапок и повесил одежду на плечики. Затем он повел их через зал в свою комнату.

Костя никогда еще не видел такой огромной комнаты в обычном доме. Она была похожа скорее на танцевальный класс – огромные окна, две колонны в центре – Костя вдруг почувствовал себя мышонком, случайно заскочившим во дворец. Между тем, здесь стоял обычный обеденный стол, на диване валялись газеты, а телевизор мирно бормотал в углу. Все стены в зале были заняты книжными полками.

Комната Тёмки была не такой огромной, как комната его родителей.

Только мальчики вошли к нему – кто-то белый и пушистый прыгнул с ковра прямо под диван.

– У тебя кошка? – спросил Антон таким голосом, будто может быть что-то удивительное в том, что у человека есть кошка.

– Это не кошка, это кролик. Сейчас он к вам привыкнет и выйдет.

– А как его зовут?

– Терри.

Антон подошел к клетке, которая стояла в углу. В голубой пластмассовой кормушке был насыпан корм.

– Ух ты, а чем это вы его кормите? – он взял в руку один сухарик. – Похоже на кошачий корм.

Костя с усмешкой посмотрел на Тёму:

– Да у тебя не кролик, а кошка. Ты нам соврал про кролика. Скажи, соврал?

– Я тебе говорю – кролик! Просто Терри