Призрак с Лукьяновки - Елена Владимировна Мордовина

Ему уже давно хотелось разыскать Хранителя своей Гиперсферы. Он даже не знал – и никто не знал – является ли Хранитель ее создателем или только хранителем, и вообще, кто он такой, как он выглядит и как такое множество Сфер может зависеть от него одного.

Нужно было разобраться, что же все-таки происходит с их домом.

Задача эта была сложная. Ведь он даже представления не имел, где и в каких Сферах искать Хранителя, но для этого нужно было хотя бы выбраться за пределы своего квартала.

И вот вокруг него замелькали светящиеся шары. Он плавно огибал некоторые из них, через какие-то проскакивал насквозь. Сияние их было не таким матовым и равномерным, как сияние луны, а скорее было похоже на свечение растений, снятое специальным аппаратом, какой он видел в телепередаче.

Сферы состояли из бесконечного числа звезд, огоньков, светящихся цепочек, переливающихся разными цветами. И сквозь это сияние он всегда безошибочно узнавал, кто перед ним, если это был зверь или человек, или какая это улица, или какая эпоха – все было видно до мельчайших деталей, но совсем не так, как в трехмерном мире.

Дома могли закручиваться по спирали, и какое-нибудь отдельное окно могло казаться больше, чем сам дом, а кариатиды и атланты – сгибаться под тяжестью балконов и выпрямляться снова, как будто делали упражнения со штангой, арки вытягивались в одну линию, а карнизы вдруг шли волнами и замыкались в кольца. И все они были не сами по себе – все они отражались в Сферах отдельных людей.

Сам он тоже был Сферой, светящейся и переливающейся, но сам он себя не видел, а видел только Сферу своей улицы, а сквозь нее, вглубь, если только можно сказать «вглубь», находясь за пределами трехмерного мира, видел ту же улицу в других эпохах. Он проскользнул в самую ближайшую. Тогда здесь еще ходил трамвай – поворачивал с соседней улицы – а там стояли деревянные дома. Так странно было их видеть совсем недалеко от его школы. Впрочем, и школы-то никакой еще нет. Вместо школы аккуратными симметрично расположенными Сферами сияет яблоневый сад. Он никогда не понимал, откуда знает, что это дерево, например – яблоня, а эта Сфера – деревянный дом, иногда в их внешнем облике не было никакой подсказки, но он все равно знал.

Теперь он плыл по проспекту, одновременно пытаясь вырулить куда-то ближе к сфере своего времени, и хотя любопытство затягивало его в глубину эпох – он все-таки еще боялся потеряться.

Перед ним блестели чистенькие, умытые дождем улицы из совсем недавнего прошлого – строгие проспекты, совсем без рекламы, блестящие светлые здания, недавно построенные и еще не потускневшие от времени, мимо которых шли женщины в легких платьицах и солнцезащитных очках. Они очень четко отражались в поверхностях своих Сфер, так что было видно каждую складочку на платье и даже оттенок загара.

По мере того, как он удалялся от своего дома, его немного сносило во времени.

По замкнутой сфере, по странным спиралям двигался трамвай. Да, он знал эту улицу в своем времени, с пологим склоном, на вершине которого был виден силуэт Городского театра. Только тогда по ней тоже ходил трамвай. А на улице было много людей в белых подпоясанных рубашках – в то время так многие одевались, как сейчас многие ходят в футболках.

Оказавшись возле двух полуразрушенных стен – такими когда-то были Золотые ворота – он понял, что уходит в более давнюю эпоху, и всеми силами стараясь не углубиться дальше, чтобы не быть поглощенным водоворотом сфер, он двинулся в сторону реки.

Белое здание было похоже на Гостиный двор – да это и был Гостиный двор! Только невозможно было понять, что это за эпоха – человек в берете и очках, похоже на двадцатый век.

Но едва у него получилось выплыть ближе к своей эпохе, как он снова увяз, и понял это лишь тогда, когда увидел парусники на реке – они были пришвартованы к плоскому и песчаному берегу, до смешного голому, пустынному и какому-то почти дикому. А сквозь берег видно уже и Сферу княжеских времен – четко, почти без переходов, Сферы возле воды всегда прозрачны. Нет, пора отсюда уходить. Хранителя Гиперсферы не может быть в таком пустынном месте, он должен быть где-нибудь в центре, где сходятся Сферы всех эпох и улиц.

Он помчался вверх, на холмы, и вот уже увидел блокпост возле Мариинского дворца – будку полосатой раскраски и солдатиков – похожий на декорации к опере «Кармен». По широкой улице с трехэтажными домами проносились конные экипажи, а возле фонтана беседовали дамы в огромных шляпах, похожих на медуз… И вдруг, на его глазах, если можно так сказать, пребывая в состоянии Сферы, одна медуза взлетела – закружилась, закружилась – и пропала в бликующем небе. Женщины завопили. Все вдруг помутнело, и стало тяжело различать окружающие Сферы. Визг продолжался.

Он резко ощутил приближение какой-то опасности.

В воздухе поднялись какие-то вихри – те же, что унесли шляпу-медузу, и теперь они приближались к нему. Он уже видел их источник – это были движущиеся спирали, заключенные в голубые прозрачные трубки, похожие на кристаллы сегнетовой соли.

Он почувствовал, что нужно срочно бежать, спасаться.

Он понял, что это за спирали.

Спирали двигались – вверх или вниз – неважно – случайно они могли захватить какую-то Сферу и унести в неизвестность – неважно – вверх или вниз – боялись этого все. И все сторонились этих спиралей, как только они появлялись. И хотя родители предупреждали его, что их следует опасаться, видел он их впервые, и природу их совершенно не понимал, как не понимали, наверное, многие обитатели, осознающие свое пребывание по Ту сторону трехмерного мира.

Он бросился в Сферу ближайшего переулка и нырнул в арку, отраженную в светящемся шаре. Противостоять притяжению спиралей было тяжело – они словно призывали его к себе волшебным пением, примагничивали невидимыми полями, а движение самих спиралей внутри прозрачных трубок настолько завораживало, что даже скрывшись в арке, он будто видел, как они волшебно крутятся, втягиваясь в неизвестность. И в этом притяжении не было ничего общего с тем притяжением исторических эпох, которое он ощущал, скользя по Сферам центральных улиц. Никогда еще он не чувствовал такой мощи.

Дворами, переулками, проспектами, с каждой преодоленной Сферой приближаясь к своей эпохе, он мчался домой. Его