Призрак с Лукьяновки - Елена Владимировна Мордовина

охватил невиданный страх, как будто он только что избежал реальной и до предела жуткой, зубодробящей опасности. Теперь, выйдя из-под чар спиралей, оставив позади волшебное пение, он вдруг ощутил зловещий ужас, а манящая мелодия, застывшая в сознании, превратилась в пение адских скрипок.

Глава 5

На следующий день Костя проснулся не от того, что прозвонил будильник. И даже не от маминых возгласов, уговоров и просьб. Он проснулся от того, что солнце ярко-ярко светило в окно. Задорно свиристели птички. Звенела капель.

– Не расслабляйтесь, дорогие, – сказал папа за завтраком. – Весна в этом году не наступит раньше двадцать пятого марта. Написано на сайте прогнозов. Это всего лишь оттепель. Так что одевайтесь с расчетом на то, что к вечеру подморозит.

Все равно в воздухе чувствовалась весна. Собаки радостно валялись в мокром снегу и бегали стаями по дворам. Они весело виляли хвостами, и Костя мог поклясться, что некоторые из них даже улыбались. Настоящими весенними собачьими улыбками.

В чем ему трудно было поклясться – так это в том, что он видел вчера возле Тёминого дома. Может, ему это померещилось? Но ведь и Антон это видел! Правда, они толком так и не обсудили происшедшее – надо было по дороге домой хотя бы прийти в себя. Они даже побоялись подойти к двери и убедиться в том, что она действительно закрыта.

Теперь он об этом жалел. Может быть, во всем виноваты ранние зимние сумерки? Может быть, Тёмка просто приоткрыл дверь и вошел? Эх, трусливые зайцы! Надо было все-таки подойти и подергать дверь…

На уроке математики Костя никак не мог сосредоточиться. Он все время поворачивал голову, чтобы посмотреть на Тёму. Вроде бы обычный мальчик. Сидит, пишет, старается.

– Овсиенко, не вертись! Что еще за моду взял – по сторонам крутиться? Тебе с твоими знаниями надо сидеть и глаз не спускать с учителя.

Костя молча повиновался. Перед началом занятий он не успел пообщаться с Антоном. Тот как всегда опоздал на первый урок. Кто живет ближе к школе – чаще всего опаздывает. Учительница сначала повторяла это каждый раз, когда Антон заходил в класс после звонка, а потом и вовсе перестала обращать внимание на его опоздания.

Вообще-то, вместо звонков в их школе гремела веселая танцевальная музыка. Она так всем надоела, что многие затыкали уши, когда ее включали. Но сегодня на математике Костя весь превратился в слух, ожидая знакомые латиноамериканские ритмы.

На перемене они с Антоном молча, не сговариваясь, вышли в коридор. Костя не знал, с чего ему начать этот разговор. Он стал ногтем отклеивать от подоконника уголок прозрачной ленты.

– Надо к нему присмотреться, – начал Костя без всякого вступления. – Дотронуться, хотя бы. Может, он бесплотный… Как голограмма. Просто никому до него дела нет – вот никто и не замечал. Может, его хотя бы за руку взять.

– Да, вот так ни с того ни с сего подойти и взять за руку. Подумают, дурак какой-то.

– Тогда толкнуть.

– И как ты это сделаешь? Подойдешь и толкнешь? Тогда точно подумают, что ненормальный.

– Давай так. Стоим в коридоре. Тёмка идет мимо, ты меня на него как будто толкаешь. То есть, как только мы видим, что он вышел из класса, начинаем толкаться, ну, так, понарошку. А если он пройдет мимо – ты меня толкнешь прямо на него.

– А если не пройдет?

– Если, если… Будем толкаться в той стороне коридора, которая ведет в туалет. Хоть на одной перемене он должен в туалет сходить?

– Точно. Идем прямо сейчас, станем возле того окна.

Повезло им только на третьей перемене.

В коридоре было по-весеннему оживленно. Девчонки визжали в десять раз звонче обычного, мальчишки бегали так, что казалось, по коридору скачут дикие табуны, а если мальчишки сталкивались с девчонками лоб в лоб – начиналась настоящая коридорная коррида. И даже учителя не могли с этим ничего поделать – весна!

Поэтому никто и не обратил особого внимания на то, как Антон вдруг ни с того ни с сего толкнул Костю, а Костя толкнул проходящего мимо Тёму.

Аккуратно не получилось. Тёмка впечатался в стенку так, что сверху на него чуть не рухнул плакат, иллюстрирующий правила дорожного движения.

Он как будто испугался, однако ничего не сказал. Просто оттолкнулся от стенки и пошел себе дальше. Мальчикам даже стало стыдно. Очень неприятно задеть тихого безобидного человека, который даже слова тебе не скажет.

– Ну, что? – поинтересовался Антон результатом эксперимента.

– Ничего, – промямлил в ответ Костя. – Обычный человек, никакой не бесплотный. И больно ему, наверное, было. Так в стенку врезался.

– Значит, нам обоим просто показалось вчера, – было похоже, что Антону такое решение во многом облегчит жизнь.

– Показалось? Нам обоим? Маловероятно, – Костя задумался. – Сейчас он будет возвращаться из туалета, мы подойдем к нему и сразу выпалим: «Мы видели, как ты вчера прошел сквозь закрытую дверь!» Только не тормози, сейчас он появится – и подходи вместе со мной.

– Идет.

– Только резко. Подходим.

Они одновременно шагнули по направлению к Тёме. Тот шарахнулся в сторону и ускорил шаг. Вместо этого Костя чуть не врезался в чужую учительницу.

– Мальчики, что же вы под ногами-то путаетесь? А ну, ведите себя потише! Вас выпускают в коридор не для того, чтобы вы бегали…

Когда она закончила свою речь о том, для чего учеников выпускают на перемене в коридор, Тёма уже скрылся в классе.

– Упустили, – чуть ли не с облегчением вздохнул Антон.

– Значит, действовать будем так, – не унимался Костя. – Сейчас, на уроке, ты пишешь ему записку. Так и пишешь, как собирались сказать: «Мы видели, как ты прошел сквозь закрытую дверь».

– Так и писать?

– Так и пиши. А я со своей парты буду смотреть за его реакцией.

– А почему я должен писать? Давай, ты напишешь.

– Не могу. Во-первых, ты ближе сидишь, во-вторых, за мной Раиса Борисовна все время наблюдает – сразу замечание сделает. Или того хуже – записку отберет. Так что возлагаю эту миссию на тебя, Антон.

Костя изобразил торжествующий взгляд и хлопнул друга по плечу. Антон в ответ только медленно потер лоб.

Он хотел было найти еще какую-нибудь отговорку, но тут из динамиков грянула музыка. Сказать что-нибудь теперь стало совершенно невозможно, и Антон молча побрел к кабинету вслед за Костей.

Начинался урок природоведения.

Девочку Настю, которая сидела с ним рядом, Антон называл Делительницей Парты. Когда