Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 - Елизавета Владимировна Соболянская

зато очень похожи на бабушек и дедушек. Так что, если господин Чеботарев желает сам воспитать мага с подобными способностями, ему следует поискать среди внуков или двоюродных братьев и сестер…

При упоминании сестер на лице прапорщика мелькнула тень.

— А, так сестра с таким талантом есть, но его никто не стал развивать? — догадалась Александра, тихонечко хмыкнув.

— Вы правы, мадемуазель Пешкова, — со вздохом признался Медведев. — Господин Чеботарев родился в большой семье, так что у него действительно есть кузина лет двенадцати, обладающая зачатками этого самого дара. Только Валерий Никитич считает оскорблением, если женщина служит, поэтому брать мадемуазель Спесивцеву в ученицы отказался.

— Спесивцеву? — улыбнулась Саша. — Неужели девочка так горда на самом деле?

— Я не знаком с мадемуазель, — пожал плечами Медведев,— просто слышал, что его сиятельство пытался уговорить господина Чеботарева все же обучать девочку, но тот уперся.

— Так изложите господину Бенкендорфу мою идею про внуков, — хмыкнула Саша, глядя на то, как слуги аккуратно обходят круг на паркете и берут столик с подарками за углы. — А девочке пригласите учителей, чтобы дар развивался. Валерий Никитич не вечен, и лучше плохонький менталист, чем никакого. Да и кто сказал, что барышня будет плоха? Многое зависит от обучения…

Договорить Саша не успела — в воздухе мелькнула искра, и на руки прапорщику свалился тонкий и легкий бумажный свиток.

Глава 20

Медведев развернул лист, прочитал, вздохнул и сказал:

— Александра Николаевна, собирайтесь. Вас желает видеть генерал Бенкендорф!

Сердечко Саши дрогнуло, но она лишь неторопливо, с достоинством кивнула:

— Мне нужно переодеться, господин прапорщик, распорядитесь пока подать экипаж!

— За вами пришлют нарочного из Особого отдела. Это не светский визит.

— Хорошо, мне понадобится немного времени…

Александра поднялась к себе, звонком вызвала горничную и вынула из сундука обычное «рабочее» платье. Раз встреча рабочая, пусть будет строгий полушерстяной шелковый креп стального цвета, подсиненный белый воротничок и… шаль, подаренная Медведевым, — как оберег, защита и знак: Саша не преступница, а специалист, приглашенный на беседу.

Когда мадемуазель Пешкова спустилась вниз, прапорщик смерил ее одобрительным взглядом и сам подал крытый полушубок. Под руку проводил к закрытому и пугающе черному экипажу:

— Госпожа Снипперс наблюдает из окна, — сказал он негромко, усаживаясь напротив, — думаю, к вашему возвращению она примерит вашу должность, ваше кресло и даже ваши платья!

— Квартиру я заперла на ключ, — хмыкнула Александра, — кабинет на ключ и магию, а кресло оставила под охраной Бантика.

Бантик, Шпунтик и Кантик были еще одним дачным приобретением школы. Собирая травы вместе с фельдшером Иваном Ивановичем, дети отыскали кошку с котятами. Животное порвали собаки или еще какой-то крупный зверь, а может, и хищная птица, так что долго кошка не протянула. Выслушав рыдающих девочек и короткий отчет фельдшера, котят Александра разрешила забрать в школу — Авдотья Павловна уже не раз жаловалась, что в кладовых начали шалить мыши, и обычные полынные и пижмовые веники от них не спасают.

Котята оказались полудикими, зато отличными охотниками. Шпунтик прижился на кухне — ночью шастал по кладовым, проникая в них через специально выпиленный в дверях «кошачий лаз», а днем дремал на печи, умиляя горничных и кухарку.

Кантику пришлись по вкусу владения Генриетты Карловны — он с упоением гонялся на бантиком на ниточке и складывал пойманных мышей на крышку корзинки для рукоделия.

А вот Бантик отчего-то проникся чувствами к директрисе и всюду следовал за Александрой. Особенно ему полюбился ее кабинет. Шуршание бумаги, скрип пера и, как заподозрил преподаватель магического искусства, — магическая аура Александры Николаевны. За прошедшие со времени попадания месяцы Саша изрядно освоилась со своим источником, используя знания своего мира — от химии до физики. Вспомнила даже индийские чакры, китайскую ци и засевшие в голове кусочки эзотерических книг. Но главное — работала с источником и магическими каналами системно и тому же учила девочек. Поэтому никто в школе не удивлялся, если директриса, поленившись взять свечу, плавила сургуч взглядом или закрывала дверь в кабинет магией так, чтобы открыть могла только горничная с ведром и метлой или один маленький наглый кот.

Медведев уважительно хмыкнул — ему кошачьей любви не доставалось.

Впрочем, кошки все еще считались не любимцами и питомцами, а сугубо практическим дополнением дома — охраной от грызунов. Аристократки предпочитали в качестве любимцев мелких собачек, а мужчины-аристократы, если позволяли средства, обзаводились настоящей псарней с борзыми, легавыми и прочими охотничьими породами.

Собаку в школе тоже пришлось завести — даже двух. Крупного, массивного кобеля, косматого и пугающего, а к нему мелкую любопытную суку из дворовых «звонков». По распоряжению Александры собакам выстроили утепленную будку, спрятав ее в кустах у ворот, и протянули вдоль ограды смоленый корабельный канат, на который крепились поводки с ошейниками — для ночной охраны. Вечером, запирая ворота, сторож отцеплял собак от будки и крепил ремни к канату, позволяя собакам бегать вокруг здания, отгоняя желающих заглянуть в школу после отбоя.

Под размышления о пользе для детей кошек в доме и собак во дворе, Саша дороги и не заметила. Привезли ее на Фонтанку, то есть практически к границе города, в дом у цепного моста. Трехэтажное здание казенного желтого цвета тускло освещалось несколькими масляными фонарями. Мокрый снег облепил крыльцо, подчеркнул окна, присыпал крышу. Свет горел в караулке на первом этаже, рядом с парадным входом и в нескольких окнах выше.

Карета въехала во двор, ворота за ней закрылись, и прапорщик помог Александре выйти и подняться по неширокой очень казенной лестнице на второй этаж.

— Их сиятельство примет вас в рабочем кабинете, — негромко сказал Медведев, — дело не терпит отлагательства.

— Я понимаю, — ответила Саша, старательно поддерживая ровное дыхание и тон.

На самом деле обстановка пугала — полутемный, пустой и гулкий коридор, черная лестница, по которой они поднялись, глухие темные двери.

— Эта часть Особого отдела относится к официальной, — так же негромко и спокойно