Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

— Замечательно. Музей недалеко отсюда, вы будете там через десять минут. Уверен, у вас будет не одна возможность его посетить.

Патрик встал из-за стола.

— Ну, пойдёмте. Приятно иногда выбираться из дома.

— Спасибо за еду, — добавил Питер.

— Пожалуйста. — Гарднер встал и направился к боковой двери. — Я скажу Ахмаду, чтобы он ждал вас снаружи.

Исследователи прошли через египетскую комнату к своей. Внезапно они замерли на месте. На дверях обеих комнат появилось тёмное пятно, похожее на большую канцелярскую кнопку, окружённую венком из тычинок. Подойдя ближе, Патрик понял, что это: блестящий чёрный жук. Существо вытянуло ноги во все стороны, и из-под хитинового покрова его помятого панциря сочилась светлая слизь. Жук был прибит к двери стальным шипом.

— Фу! Что это за мерзость?

Питер встал рядом с французом и достал очки.

— Боже, Патрик, посмотрите, это скарабей.

— Можете ли вы объяснить мне, почему кто-то прибивает к нашей двери навозного жука? Это какой-то египетский обычай?

— О нет, совсем нет! — Питер пристальнее осмотрел приколотое насекомое. — Интересно...

— Ну, знаете ли!

— Я никогда раньше не видел живого скарабея.

— Ну, этот какой-то безжизненный.

— Вы знаете, что скарабей — один из древнейших символов в египетской традиции. Люди наблюдали, как этот жук катает шарики из навоза и падали, откладывая в них яйца, из которых затем вылупляются новые особи. Аналогично, всё живое... распадается на прах и навоз, которые также являются колыбелью новой жизни. Для египтян этот жук символизировал вечное возрождение, солнце и победу жизни над смертью.

— Просто замечательно! Так что же означает этот скарабей, приколотый к нашей двери? — Патрик на мгновение замолчал, а Питер нерешительно посмотрел на него. — Не так уж и интересно, правда?

— Ну, если посмотреть на это так… — ответил Питер через несколько мгновений. Он поднял бровь и снял очки. — Это… действительно… я бы сказал… тревожно.

— Или чертовски неудачная шутка! Прежде чем мы уйдём отсюда, нам нужно встретиться со стариком Гарднером и послушать, что он скажет.

— Вы думаете, это мистер Гарднер пригвоздил жука?

— Вряд ли, разве что он мог бы одновременно держать жука или гвоздь в одной руке и стучать молотком. Он даже стоять прямо без трости не может.

— Вы правы. Непонятно, почему он пригласил нас, а на следующий день захотел от нас избавиться.

— Может быть, это повар...

— Или садовник...

Патрик поднял палец.

— Блестящие выводы, Ватсон! Это попахивает переосмыслением древних времён. Я возьму сигарет, а потом мы отнесём это Гарднеру.

3 октября 2006 года, офисное здание в Каире.

Доктор Азиз вышел из лифта. Это был заброшенный этаж, как и большинство в этом районе. На первом этаже процветали захудалая компания по прокату автомобилей и подозрительный ломбард, вероятно, борющиеся за выживание и замешанные в сомнительных махинациях. Остальная часть здания находилась в плачевном состоянии. Лифт работал, но кондиционера не было, и, судя по всему, здание скорее разрушится, чем будет восстановлено. Объект располагался в одной из тех наспех построенных промышленных зон, в совершенно безлюдном месте, окруженном заброшенными котлованами, кучами щебня и импровизированными улицами. Возможно, со временем здесь разместятся другие фабрики, но в более вероятном сценарии этот район останется лишь руинами провалившегося проекта. Однажды он превратится в приют для нелегальных жильцов и зарастет незаконным строительством. Просто еще одна язва трущоб на ткани города.

Азиз прошёл по длинному коридору в комнату в дальнем конце. Внутри ряд столов, за которыми сидели десять элегантно одетых мужчин. Некоторые были ему знакомы, другие – незнакомы. Они приветствовали гостя кивком и ждали, пока он сядет.

— Мы все здесь, — сказал дородный египтянин с острой бородой. — Господа, спасибо, что вы так быстро прибыли.

Они почти никогда не встречались в такой группе, лишь немногие из них изредка поддерживали связь. Все необходимые решения они обычно принимали по телефону или электронной почте. Они сохраняли анонимность группы, поэтому предотвращение слишком близких контактов было критически важным. Встреча всегда означала риск разоблачения и оставление следов.

— У нас есть проблема, — продолжил оратор, — и мы должны вместе решить, что с ней делать. Наша задача священна, а сегодня страна наводнена неверными, которые нас мучают. К сожалению, мы не смогли запретить въезд этим двоим. Как такое могло случиться, доктор Азиз?

Президент ведомства древностей вздохнул.

— У них есть могущественные союзники.

— Что это должно означать?

— У них есть покровитель, и, несмотря на мои решительные действия, ему удалось добиться для них разрешения на въезд. Я ничего не мог с этим поделать.

— Оливер Гарднер?

— Да. Мы должны были знать, что он способен преодолеть такие препятствия. А Оливер Гарднер неприкасаем, джентльмены, как вы сами знаете.

— И вот эти двое здесь. Что нам делать?

Заговорил мужчина с усами.

— Тот Вехем Анкх должен проявлять крайнюю осторожность в выборе средств. Мы не должны привлекать к себе внимания.

Вышел еще один мужчина.

— Недопустимо, чтобы какие-то чужаки вникали в самые глубокие тайны нашей культуры и разрушали наше дело! Чем раньше мы вмешаемся, чем энергичнее, тем быстрее мы сможем искоренить это зло с корнем!

— Как вы себе это представляете? — воскликнул другой из присутствующих. — Мы же не говорим о простых туристах, которых можно бросить в пустыне и обречь на смерть от жажды!

— Сейчас не время для церемоний. И сам Guardian не хотел бы другого решения.

Председатель собрания поднял руки.

— Спокойно, братья! Во-первых, сейчас не время торопить события.

Азиз откинулся на спинку стула и по очереди оглядел собравшихся. Вокруг него разгорелся жаркий спор. Именно таких ситуаций он старался избегать. Они вызывали в нём ощущение нереальности мира, в котором он родился и из которого не мог выбраться. Он унаследовал наследие отца, а значит, не только продолжение его дела, но и его обязательства. И это связывало его с присутствующими. С теми, кто занимал важные посты в экономике и политике страны... кто поддерживал и покрывал друг друга, их действия были сплетены невидимой, точной паутиной. Вместе они стремились к цели, поставленной им отцами, дедами и предками. Но само начало, сам смысл этого всё больше ускользали от Азиза. Он не верил ни