Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

навершием жезла: судя по форме шеи, она вставлялась в древко. Пропорции головы изящно удлинены; чуткие ноздри как будто трепещут, улавливая тревожные запахи; маленькие уши стоят торчком, глаза смотрят напряженно. Лаконичное, точное, утонченное и полное живой энергии произведение.

В составе шигирской коллекции есть ряд предметов, изображающих животных или включающих в себя изображения животных: лося, водоплавающих птиц, змей. Замечателен и деревянный ковшик с ручкой в виде утиной головы, и навершие в виде головы медведя. Много предметов, связанных с рыболовством и плаванием: рыболовные крючки, костяные гарпуны, грузила, весла и даже целый деревянный челн, выдолбленный из ствола дерева. Как для рыболовства, так и для охоты мог применяться найденный в торфянике лук, один из древнейших сохранившихся. Костяные наконечники стрел исчисляются тысячами; некоторые из них тонкие, как игла, другие имеют по краю зубцы. Есть костяные и роговые ножи, кинжалы; есть приспособления для копания земли (типа кайла, мотыги или лопаты) из оленьего рога. Многие предметы орнаментированы.

Один из самых заметных экспонатов кладовой – Малый Шигирский идол, по всей вероятности дошедший до нас от эпохи позднего неолита. Почерневшая от долгого пребывания в торфе и сапропеле голова с широким носом, с весело открытым, как будто поющим ртом, с нависшими бровями, под которыми угадываются никак не обозначенные глаза. На его макушке прямыми резами намечены волосы, по подбородку – нечто вроде бороды. Выражение его лица не такое внушительное, как у большого собрата, – скорее, веселое, разгульное.

В сумраке Шигирской кладовой глядят друг на друга невидящими глазами и совещаются о чем-то своем, таинственном, две головы деревянных идолов. Но есть у них третий собеседник, вернее, собеседница. В отдельной витрине помещен человеческий череп, а рядом – выполненная на его основе портретная реконструкция. В 1887 году на том же самом Втором Курьинском прииске, где тремя годами позже найдут Большого Шигирского идола, в слое черного сапропеля под пятиметровым торфяным покровом был обнаружен скелет человека. Рядом лежали фрагменты орнаментированного сосуда, половина сломанного весла, костяной кинжал, обломок вкладышевого ножа. Останки, погребенные тысячелетия назад и сохраненные болотными отложениями, пролежали в хранилище музея в Екатеринбурге еще лет восемьдесят, пока не стали предметом исследования в лаборатории М. М. Герасимова. Из небытия явился облик погребенной – женщины лет девятнадцати, в лице которой угадываются европеоидно-монголоидные черты, роднящие ее с поздними кроманьонцами Оленеостровского могильника и с нынешними обитателями Уральского Севера – хантами и ненцами.

Шигирский торфяник – самый известный, но далеко не единственный объект такого рода на Урале. Торфяных болот много по всему Русскому Северу. Открытые в торфяниках и исследованные археологические памятники исчисляются сотнями. А сколько еще не открытых?

В 60 км к северу от Шигирского озера, на западной окраине Нижнего Тагила, находится Горбуновский торфяник. С трех сторон его окружают горы. 7–8 тысячелетий назад здесь было чистое проточное озеро, обильное рыбой, прекрасное место для жизни человека – рыбака и охотника. Потом озеро заросло, заболотилось; болото высохло, его растительность превратилась в многометровую толщу торфяных отложений. В начале XX века здесь начали добывать торф, рыть канавы-разрезы. На глубине около 2 м (по тогдашней системе мер – около сажени) рабочим стали попадаться диковинные предметы: черепки, камешки, кости, куски дерева.

5 июля 1908 года служащий Лесного отделения Нижнетагильского заводоуправления Николай Федорович Топорков, придя домой со службы, не стал ужинать, а, усевшись за письменный стол, взял лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и быстрым четким почерком погнал по бумаге строчку за строчкой. Написав, запечатал, каллиграфически вывел адрес и немедленно отправился с письмом на почту. Через два дня секретарь Уральского общества любителей естествознания Онисим Егорович Клер узнал из письма Топоркова, что на Горбуновском торфянике был обнаружен на глубине одной сажени от поверхности «мост, который почти беспрерывно встречается на протяжении 20 сажен в IV разрезе, а рабочие говорят, что он встречается и в 3-м разрезе торфяника, что составляет еще около 70 сажен по длине его… На этом мосту встречаются то осколки кремня, то пепелища и черепки горшков»[39]. В конце письма Топорков просил общество прислать ученого специалиста, чтобы разобраться, не доисторические ли это свайные постройки.

Комитет общества направил в Нижний Тагил сына Онисима Егоровича, Модеста Онисимовича Клера, исправлявшего должность заведующего музеем. М. О. Клер провел первое археологическое обследование Горбуновского торфяника. Результат оказался весьма многообещающим. Многочисленные фрагменты дерева на IV разрезе были определены Клером как остатки свайного поселения древнего человека, а найденный инвентарь соотнесен с материалами Шигирского торфяника.

Правда, развернуть научные раскопки столь интересного объекта тогда не удалось. Вначале мешала дождливая погода, потом отсутствие времени и денег, потом революция, потом Гражданская война. Археологические работы на Горбуновском торфянике начались только в 1926 году под руководством Дмитрия Николаевича Эдинга, сотрудника Московского государственного исторического музея. Экспедиция Эдинга занималась исследованием торфяника более 10 лет. Позднее, после войны, раскопки здесь продолжали О. Н. Бадер (известный нам по стоянке Сунгирь и Каповой пещере), А. Я. Брюсов, В. М. Раушенбах. Раскопки ведутся там и в нынешнее время. Обнаружено более 30 поселений разного времени – от позднего мезолита до раннего железа. Среди находок – около десятка антропоморфных изображений, вырезанных из дерева (их обычно интерпретируют как ритуальные статуэтки, идолы); фигурки лося, изображения других животных и птиц, ковшик с ручкой в виде головы и шеи лебедя. Этот последний предмет стал символом археологического комплекса Горбуновского торфяника.

Есть и уникальные находки, позволяющие реконструировать некоторые детали быта древнего населения севера Евразии. В 1928 году экспедицией Эдинга был обнаружен своеобразный предмет. Узкая и длинная, обломанная с одного конца полоса дерева, суживающаяся к обоим концам; с одной стороны вдоль нее вырезан желоб, окаймленный дорожками. На дорожках 8 пар 4-угольных отверстий; в промежутках между соседними парами – сквозные пазы. Этот предмет определили как санный полоз. Изучая его, специалисты смогли воссоздать конструкцию саней, которыми пользовались люди неолита.

Очень важно, что в отличие от Шигирского торфяника в Горбуновском подавляющее большинство находок сделано в ходе систематических археологических работ. Они доступны изучению во взаимосвязях с другими артефактами и с природными условиями того места, в котором залегали. Такое комплексное исследование делает Горбуновский торфяник ценнейшим источником информации о разных сторонах жизни древних обитателей Зауралья.

Комментарий специалиста:

«Особое место среди памятников Горбуновского торфяника занимает культовое место VI Разрез. В результате многолетних исследований на VI Разрезе обнаружена система взаимосвязанных деревянных сооружений эпохи энеолита – раннего железного века: площадки или постройки, а также дорожки-настилы, которые, возможно, соединяли между собой стоянки и поселения, располагавшиеся по берегам и островам Горбуновского палеоозера. Серия предметов, так называемые „идолы“, деревянные антропоморфные, зооморфные и орнитоморфные скульптуры, обнаруженные рядом