Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Существуют два основных вида наскальных изображений: рельефные (выбитые, вырезанные, выгравированные; именно они являются петроглифами в точном смысле слова, от греческих слов «петрос» – камень и «глифэ» – резьба) и нанесенные краской на поверхность камня. Иногда сочетаются обе техники: выбитое изображение покрыто или разрисовано краской. Встречаются петроглифы обычно группами, целыми скоплениями, в определенных местах, на вертикальных, горизонтальных или слегка наклоненных поверхностях скал. По какому принципу выбирались места для изображений – понять непросто. Это одна из интригующих загадок мира петроглифов. На северо-востоке Европы наскальные изображения почти всегда располагаются рядом с большой водой – рекой, озером или морем.

Любое научное исследование больше ставит вопросов, чем дает ответов. Прежде всего это относится к отрасли археологической науки, занимающейся изучением петроглифов.

Кто, когда и с какой целью создавал эти изображения?

Однозначных ответов на эти три важнейших вопроса нет. Есть более или менее обоснованные версии, трактовки, интерпретации. Так же трудно объяснить скрытый смысл наскальных композиций. Для этого недостаточно научных методик; необходимо проникнуть в душу древнего человека – создателя изображений, в известной мере отождествиться с ним. Истинный исследователь петроглифов должен быть наделен живым творческим воображением; он сам в душе художник, шаман, соавтор древнего мастера.

Изображения на камнях и скалах находятся в стороне (и порой на изрядном расстоянии) от мест обитания и хозяйственной деятельности их создателей; с погребальными комплексами они тоже, как правило, не связаны. Поэтому возникают трудности в соотнесении петроглифических изображений с памятниками материальной культуры. Установить связь между определенной группой петроглифов и определенной группой стоянок, поселений, погребений удается в большинстве случаев лишь по косвенным данным; иногда и вовсе не удается.

Не легче и с датировками. Для определения времени создания наскальных изображений лишь в редких случаях могут быть применены методы радиоуглеродного анализа или дендрохронологии. Используются иные приемы. Так, на самом севере Норвегии, у городка Альта на берегу Альта-фьорда, есть скопления петроглифов, расположенные по одной вертикальной оси на разной высоте над уровнем моря. Береговая линия здесь поднималась и опускалась в течение всего голоцена, причем разновременные уровни моря можно определить по геологическим данным. Исходя из того предположения (достаточно обоснованного), что петроглифы в этих местах всегда создавались у самой воды, оказывается возможным установить приблизительные (с точностью до столетия) даты создания изображений, расположенных на той или иной высоте. Сопоставляя технологические, сюжетные, стилистические особенности петроглифов других местонахождений Фенноскандии[45] с петроглифами разных уровней Альты, можно предположительно датировать и их. Правда, точность и надежность таких датировок весьма относительны.

При этом петроглифы раскрывают перед нами те стороны жизни и тайны души древнего человека, которые не отразились или оставили малозаметный след в поселенческих и погребальных материалах. Можно сказать, что наскальные изображения дают нам ключ от секретной двери, за которой – волшебное царство. Но чтобы воспользоваться этим ключом, нужно найти дверь. А это по силам только героям и волшебникам.

Наверное, поэтому петроглифы Европейского Севера оказались в поле зрения науки относительно поздно. Местные жители, конечно, знали о существовании на скалах и камнях таинственных изображений, побаивались их и не спешили раскрывать посторонним места их нахождения.

Летом 1848 года окрестности Онежского озера объезжал с научными целями консерватор минералогических коллекций Академии наук Константин Иванович Гревинг. Как всякий ученый того времени, он был универсал: собирал минералы, изучал геологию, описывал ландшафт, интересовался древностями. В дремучих лесах Пудожского уезда Гревинг набрел на рыбацкое селение со странным названием Бесов Нос. Носами в Олонецкой губернии называли мысы – это он знал. Но почему Бесов? Трудно сказать, какие методы применил ученый к местным рыбакам, чтобы выведать у них тайну сего названия. Может быть, просто поднес чарку-другую. Во всяком случае, от них он узнал, что поблизости на мысу живет бес. После соответствующих уточнений выяснилось: там есть особенное место – камни, на которых можно увидеть изображение беса. Гревинг пошел, увидел и описал. Вскоре сообщение о «гранитной скале с вырезанными на ней рисунками», находящейся на восточном берегу Онежского озера, на мысу подле деревни Бесовец, или Бесов Нос, появилось в «Известиях физико-математического отделения Академии наук».

Видимо, Константин Иванович обладал тем особенным, отчасти шаманским даром входить в контакт с душами давно умерших людей, без которого невозможно изучение петроглифов. Ведь до него и после него берега Онежского озера обходили и описывали многие естествоиспытатели, но наскальных изображений, которые здесь исчисляются сотнями, никто из них не заметил.

Впрочем, знакомство минералога с «бесом» не возымело на тот момент заметных последствий ни для того, ни для другого. Хотя публикация Гревинга вызвала определенный интерес в научных кругах, до серьезного изучения рисунков, вырезанных на камнях Бесова Носа, дело дошло не скоро. Первая попытка их систематического исследования, предпринятая в 1914 году шведским археологом Густафом Халльстремом, была прервана начавшейся Первой мировой войной. В конце 1920-х годов наскальные изображения Бесова Носа изучал первооткрыватель петроглифов Беломорья, в то время сотрудник Карельского краеведческого музея Александр Михайлович Линевский. Правда, работал он в одиночку и успел лишь наметить пути дальнейшего их исследования. Решающий шаг к познанию тайн онежского беса и его свиты был сделан экспедициями под руководством Александра Яковлевича Брюсова (в 1934 году) и Владислава Иосифовича Равдоникаса (в 1935–1936 годах). Результатом экспедиции Равдоникаса стала первая полная публикация онежских петроглифов в первом томе двухтомника «Наскальные изображения Онежского озера и Белого моря».

Оказалось, что скопления петроглифов имеются не только на Бесовом Носе, но и на других мысах к северу и югу от него. Многочисленные изображения были обнаружены на Карицком Носе, Пери Носе и прилегающем к нему острове Модуж, на мысах Кладовец и Гажий Нос, на Большом и Малом Гурьих островах. Мысы и острова образованы гранитными глыбами, гладко отполированными ледником. На горизонтальных или слегка наклоненных к воде поверхностях этих глыб в некоторых местах и располагаются скопления изображений. Если посмотреть на карту, то станет ясно: Бесов Нос является центром целой «области» петроглифов; их местонахождения образуют вокруг него почти симметричную группу. Несомненно, изображения Бесова Носа играют главенствующую роль в этом грандиозном ансамбле.

Сколько здесь изображений? Невозможно сказать. Одна из загадочных особенностей онежских петроглифов – их способность появляться при определенных условиях освещения и влажности и исчезать, становиться невидимыми. Это качество было придано им преднамеренно; многие невидимки являются взору человеческому в моменты особенные, вызывающие трепет сердечный: в минуты перед рассветом и после заката, при прояснении после бури. По словам Линевского, в некоторых случаях ощутить однажды виденное и потерянное изображение ему удавалось только кончиком языка.

Но самые главные обитатели Бесова Носа видны