Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Старец Ичээни не стал останавливаться в ожидании, пока сын догонит и приведет отколовшихся оленей. Надо ехать вперед. Медленно, но ехать, иначе и остальные олешки побегут восвояси. Тогда беда, упустят всех.

Издалека слышится голос Тонмэя. Несколько оленей прибежали и догнали основной аргиш. Остальные то пускались за аргишем, то убегали прочь. Верховой олень Тонмэя тяжело дышал. Значит, сильно устал верный учаг – верховой олень. Тогда Гирге громко крикнул. Олени дрогнули. И те, кто находился рядом, и те, которые убегали назад. Гирге погнал учага на подмогу Тонмэю. Олешки сбились в кучу. Увидели Гирге и, услышав его сильный голос, помчались догонять основной косяк.

…После этого Гирге ехал замыкающим. Молодые олени смирились. Отец и сын переглядывались друг с другом. Ичээни благодарно вспоминал старца Горго. На добро принято отвечать добром. Ведь в жизни как получается: сегодня ты удачливее других, добычей поделишься с сородичами, а в другой раз удача выпадет другому, а тот первым делом вспомнит о тебе. У ламутов такой неписаный закон, на этом держится вся кочевая жизнь.

«Не стану тянуть, – думает Ичээни. – Скоро снаряжу сына. Отберем молодняк и вернем должок другу Горго. Я взял у него оленей, то же самое нужно и Горго… Не забуду и этого молодого Гирге. Чую, это не простой ламут, он сильнее меня духом…»

Постепенно усилился вечерний морозец. Воздух заметно густеет.

Впереди из-под снежных сугробов шумно вылетает косяк белых куропаток. Их вспугнул легкий стук оленьих копыт. Куропатки веером полетели над речкой и вскоре исчезли в белом тумане березовой рощи на противоположном берегу. Это хорошая примета. Значит, впереди все путем, опасаться нечего.

За тихой речкой, сплошь обтянутый льдом, виден сумрачный лес. В глубине леса, у подножия белой сопки, их ждет становище, где путники отдыхали, когда ехали к мямяльским ламутам. Ичээни знает, что для ночевки лучшего места поблизости нет. Тут на склоне сопки сочный ягельник. Оленям будет хорошо. Их ждет сытная ночная пастьба. И сухостой что надо на растопку…

* * *

Гирге задержался у старца Ичээни. Сначала его тянуло домой. Но старец уговорил его остаться погостить, познакомил с сородичами и сыновьями. Гирге оказался общительным. Не прошло и трех дней, как он со всеми перезнакомился. Не отходил от Тонмэя. Они вдвоем успели поездить к оленям, поставить кое-где чэркэни[106] под горностая. Побывали и у Митэкэ. Всем понравился мямяльский ламут. С парнями и дрова рубил, и лед таскал, и нарты ремонтировал. Таких, как он, ламуты называют илкан бэй, что значит добрый, сильный человек. Он хорошо пел и легко отгадывал любые загадки.

Однажды вдруг говорит:

– Тонмэй, к деду Митэкэ поедем. – Тонмэй удивленно посмотрел на него. – Дед нуждается в нашей помощи.

– Откуда ты знаешь?

– Не спрашивай… Поедем быстрее.

Разговор этот состоялся при старце Ичээни. Тот ни о чем не допытывается, ни один мускул не дрогнул на его морщинистом лице.

«Неспроста все это говорит Гирге. Однако только он сам знает, о чем говорит», – подумал старец. Повернулся к Тонмэю:

– Сходи за оленями.

– Мы вдвоем пойдем за оленями. Так лучше, – быстро заговорил Гирге.

Парни быстро оделись и поспешили на сопку. Олени паслись там.

Когда шли по склону над обрывом, Тонмэй неожиданно поскользнулся и покатился вниз. Один бог знает, когда успел перекатать маут-аркан Гирге. Он кинул аркан, поймал Тонмэя и вытянул его. Спас друга. В тайге и в горах много неожиданностей. Даже такой опытный охотник, как Тонмэй, едва не погиб. Лишь об одном попросил он Гирге: «Никому не рассказывай об этом случае».

Поймав упряжных и верховых оленей, парни погнали упряжки к стойбищу Митэкэ. Прихватили берданы. Не доезжая, остановились. Упряжки оставили возле сосен. Сами на верховых оленях поднялись на гору. Оленьих следов тут не густо, но они свежие. Вскоре увидели самих оленей. Они вели себя спокойно. Их было немного.

Тонмэй оглянулся на Гирге, мол, дальше что будем делать? Тот выехал вперед и стал подниматься еще выше. Олени остались позади. Вдруг Гирге спешился, верхового оленя привязал к дереву, а сам вынул бердан из мосака – кожаного чехла. Кивнул Тонмэю, мол, следуй за мной.

Пешим ходом стали карабкаться наверх. Вскоре поднялись на сопку. И тут Тонмэй увидел, как три матерых волка подкрадывались к дремавшим оленям Митэкэ. Здесь были и верховые учаги, и упряжные олени. Не успел Тонмэй опомниться, как Гирге вскинул бердан и трижды выстрелил. Волки, взвизгнув, покатились вниз по склону.

Убитых волков тут же ошкурили.

Гирге говорит:

– Едва успели. Эти твари, ненавижу их, оставили бы Митэкээна и его семью без оленей. Сам понимаешь, ламут без оленя не выживет. Олень его последняя надежда.

Они спустились к чуму Митэкэ. Увидев волчьи шкуры, старик прослезился. Молча обнял гостя.

За чаем Гирге обвел всех взглядом и проговорил:

– Об этом никому не говорите. Эти хвостатые мстительны. Это не вы, а я с ними расправился. Пусть ко мне полезут, коли что.

Шкуры оставил Митэкэ.

– С купцами поторгуйся. Это все твое. Скоро они подъедут…

Тонмэй все же не выдержал, когда оба остались наедине, обо всем рассказал отцу.

…Погостив еще некоторое время, Гирге выехал в обратную дорогу. Его олени отдохнули, набрались сил.

Старец Ичээни и Тонмэй проводили его до первой ночевки в пути.

– Скоро увидимся. – Гирге пожал обоим ламутам руки и его резвые олени помчались домой…

* * *

Старец Ичээни надолго запомнил поездку к мямяльским ламутам. «Горго оказался рачительным хозяином. Видали, какие у него добротные амбары, да высокие лабазы. А изгороди-то какие?! Специально подбирал длинные деревья из молодого леса. Срубали их, обтесывали с обеих сторон и строили прочные изгороди. Старательно трудились. Не на один год, а надолго. – Рачительность старца Горго ему понравилась. С того дня как выехали из мямяльского стойбища в обратный путь старец Ичээни находился под впечатлением от увиденного у Горго. – Основательным ламутом оказался глава у мямяльцев. Как бы там ни было, сытно живут мямяльцы…»

Вернувшись из дальней поездки, старец больше молчал, думал о чем-то своем. На третий день после отъезда Гирге сказал сыновьям:

– Пока олени наши сами по себе пасутся, мы их не станем зря беспокоить частыми наездами. Так лучше будет. Гирге так велел.

– А мы чем тогда займемся? – спросил Тонмэй, вспоминая нового друга.

Отец, казалось, не слышит сына. Молча сидит с трубкой во рту. Сыновья ждут, пока отец выкурит трубку.

Вот он медленно вынул изо рта трубку, тщательно вытер чубук о ладонь. Поднял глаза на сыновей, переводя взгляд с одного на другого.

– Дети