Парижский след - Иван Иванович Любенко

— Ладно, всё сходится. Ваш коллега подтвердил, что вы и есть Ардашев. Но я всё равно не очень-то вам верю.

— И почему же?

— Потому что я никогда не слышал, чтобы газетчики так мастерски уходили от слежки. Вчера мои парни чесали затылки до поздней ночи. — Бертран пробарабанил пальцами по столу. — То, как вы вчера сбросили хвост на улице Монж, пересаживаясь с омнибуса на фиакр, — работа профессионала. На моей памяти так не делал никто, кроме старых рецидивистов.

— Благодарю за комплимент. — Клим развёл руками, сделав самое невинное лицо. — Но, видит бог, я принял ваших людей за грабителей! Париж нынче небезопасен, особенно в таких кварталах. Я просто пытался спасти свой кошелёк. Если бы они сразу предъявили удостоверения, я бы с радостью проследовал к вам. Зачем вообще нужно было устраивать эту комедию со слежкой, если вы и так меня отыскали?

Бертран тяжело вздохнул и признался:

— Да нам просто повезло. Жерар, один из моих агентов, живёт как раз рядом с меблированными комнатами мадам Маршан. Проходя мимо бистро, он случайно заприметил объект, который мы потеряли, то есть вас. Он выяснил у консьержки, что вы снимаете квартиру на третьем этаже, и доложил мне. Я решил отложить беседу до утра, потому что вчера весь вечер был занят допросом одного прыткого карманника, пойманного у театра «Эдем».

— Так в чём же дело, инспектор? Почему покойный переплётчик так важен для Сюрте?

— Дело в том, что Дюбуа был связан с анархистами, — понизил голос полицейский. — Судя по всему, в свои сорок два года этот тихий человек потерял голову и влюбился в одну двадцатипятилетнюю дамочку — Паулину Арно.

— И кто она?

— Служит в магазине женского платья на рю Тэбу, 28. Но тянется к знаниям и в свободное от работы время посещает по воскресеньям бесплатные лекции в Консерватории искусств и ремёсел. Нас интересует не столько она, сколько её ухажёр — некий Огюст Ковет. Он ровесник покойного Дюбуа. — Инспектор почесал подбородок и добавил: — У меня, кроме вас, дел невпроворот. Тут одна газета организовала первую международную автогонку. И я должен обеспечить её безопасность. Вы слышали о ней?

Ардашев улыбнулся: судьба сама вкладывала ему в руки козыри.

— Слышал? Инспектор, я направлен в Париж именно для освещения этого сенсационного соревнования железных коней.

Лицо Бертрана вдруг расплылось в улыбке.

— И это прекрасно! — воскликнул он. — Значит, у меня будет свой человек там, внутри! Вы даже не представляете, какая это головная боль! Толпы зевак, бензин, пар, скорость… И анархисты. Поможете мне, месье Ардашев? Будете моими глазами и ушами среди прессы?

— С большим удовольствием, — согласился Клим. — Взаимная услуга, инспектор. Расскажете мне про Дюбуа?

— Договорились. Однако, — Бертран чиркнул спичкой и закурил крепкую, пахнущую черносливом сигарету «Капораль», — сдаётся мне, что именно эта парочка — Паулина и Огюст — и навещала Дюбуа в больнице перед смертью.

— Возможно, — осторожно заметил Ардашев. — А паспорт Дюбуа? Я хотел бы на него взглянуть. Позволите?

— В том-то и дело, что его нет, — выпустив дым, с сожалением сообщил полицейский.

— А в его вещах? В той комнате на чердаке? Быть может, он там?

— Мы всё там обшарили ещё до вашего появления. Нашли только какие-то старые письма да выцветшую фотографию одной дамочки. Больше ничего интересного. Мы их даже забирать не стали. Они к уголовному делу не имеют никакого отношения. А паспорт словно испарился.

У Ардашева гора с плеч упала. Значит, полиция не знает, что он рылся в сундуке, и мадам Лемуан, славная старушка, не проболталась. И открытки, которые Клим так внимательно читал, для полиции оказались просто «старыми письмами», не заслуживающими внимания.

— А как же тогда нотариус утвердил духовное завещание? Ведь он должен был удостоверить личность завещателя? — поинтересовался «газетчик».

— Дело в том, что по нашему Гражданскому кодексу, действующему ещё со времён Наполеона, любой человек может составить завещание без нотариуса. Для этого требуется соблюсти три условия: текст должен быть написан от руки завещателя, необходима дата составления и собственноручная подпись. Дюбуа самолично написал завещание и вложил его вместе с векселем в конверт, а господин Мерсье опечатал его сургучной печатью и, выдав Дюбуа расписку, принял бумаги на ответственное хранение. В данном случае нотариус не удостоверяет личность завещателя так строго, как при составлении публичного акта, имеющего особую, повышенную юридическую силу потому, что его подлинность и законность гарантированы государством в лице нотариуса. Я присутствовал в тот момент, когда передача происходила.

— Теперь понятно, — кивнул Клим, вспоминая собственные рассуждения о том, что нотариуса искать не имеет никакого смысла.

Инспектор тем временем затушил в пепельнице сигарету и поднялся. Он подошёл к карте Парижа, висевшей на стене, и, как учитель в классе, принялся объяснять:

— Ситуация серьёзная, месье Ардашев. Взрыв в кафе «Терминюс» ещё свеж в памяти, президент Карно зарезан меньше месяца назад. Законы ужесточили, да разве это удержит безумцев? Я вполне допускаю, что анархисты не успокоились. Они обязательно используют автогонку, чтобы вновь учинить беспорядки, посеяв страх и хаос. Большое скопление людей, шум моторов — идеальное прикрытие для теракта.

Бертран вернулся к столу, порылся в бумагах и протянул Климу визитную карточку.

— Вот, здесь мой номер телефона. Если заметите что-то подозрительное, связанное с автогонкой, или узнаете что-то новое об этой троице — Дюбуа, Арно, Ковет, немедля телефонируйте мне. В любое время дня и ночи. Меня и с домом соединят, если надо.

— Непременно, инспектор, — Клим взял карточку и спрятал в карман. — Именно так и поступлю. Позволите ещё вопрос?

— Слушаю.

— В газетах ничего не пишут о том, что убийца Дюбуа пойман. Откровенно говоря, я сам в недоумении, почему злодей до сих пор на воле, ведь Дюбуа должен был сказать, кто его ударил ножом, или по крайней мере как выглядел убийца, поскольку, как я читал, удар был нанесён ему спереди.

— Думаете, я у него не спрашивал? — возмутился полицейский. — Он лепетал, что не знает того человека, мол, не разглядел. Так это или не так, мы теперь никогда не узнаем.

— Считаете, что убийца — профессионал? — как бы невзначай спросил Клим.

— Уж точно не дилетант. И нож был обоюдоострый.

— Интересно, — задумчиво вымолвил Ардашев. — А говорят, там ещё платок был у него в кармане, вроде бы женский… Это так или газетные выдумки?

— Хотите взглянуть?

— Если можно.

Полицейский порылся в коробке, стоящей в шкафу, и вынул кусочек шёлковой материи, обшитый со всех сторон кружевной каймой. Он передал платок Ардашеву и проронил:

— Извольте.

Две