Парижский след - Иван Иванович Любенко

— Спасибо, господин инспектор, за разъяснения. Теперь мне есть о чём писать.

— Однако и вы не забывайте о своём обещании помогать мне, хорошо?

— Безусловно. До свидания.

— Надеюсь, увидимся с вами на гонке в следующее воскресенье.

— Несомненно.

Они обменялись рукопожатиями и расстались.

Покинув казённое здание, Ардашев вышел на набережную. Он полной грудью вдохнул речной воздух, смешанный с уличным запахом конского навоза. Как бы там ни было, свобода пахла куда лучше, чем коридоры префектуры.

«Сегодня воскресенье, 15 июля, — пронеслось у него в голове. — Инспектор сказал, что Паулина Арно посещает лекции по воскресеньям. Стало быть, я скоро могу её увидеть. Тем более что, скорее всего, именно она была на кладбище. Осталось лишь выяснить, в котором часу начало».

Клим подошёл к ближайшему газетному киоску.

— «Матен»[61], пожалуйста, — бросил он продавцу монету.

Развернув шуршащие страницы, Клим быстро пробежал глазами колонку объявлений и культурной хроники. Вот оно! «Бесплатные публичные лекции в Консерватории искусств и ремёсел. Начало в 12 часов».

Ардашев щёлкнул крышкой «Qte Сальтеръ». Стрелки показывали одиннадцать.

— Остался всего час, — пробормотал он. — Нужно спешить.

Дипломат поднял трость, останавливая проезжавшего мимо извозчика.

— В Консерваторию искусств и ремёсел на рю Сен-Мартен! И мчи, братец, как будто за нами гонится сам дьявол! Не обижу.

Кучер хлестнул лошадь, и фиакр помчался в сторону правого берега.

Глава 16

Знакомство

Экипаж свернул с бульваров и остановился на рю Сен-Мартен, прямо напротив величественного здания Консерватории искусств и ремёсел. Старинное аббатство Сен-Мартен-де-Шан, превращённое революцией в храм науки, взирало на суетливый Париж с готическим спокойствием.

Ардашев расплатился с кучером, вышел и поправил галстук. У входа, на тумбе, пестрела свежая афиша: «Сегодня, в воскресенье, 15 июля. Публичная лекция по механике. Читает профессор Дюпон. Тема: “Самодвижущие экипажи — фантазия или реальность?” Вход свободный».

Клим поднялся по ступеням. Он не стал спешить в лекционный зал, а остановился у колонны, внимательно наблюдая за публикой. Кого здесь только не было! Студенты в потёртых пиджаках, пожилые инженеры с саквояжами, любопытные буржуа — всех интересовало будущее.

Вдруг его взгляд выхватил из толпы знакомый силуэт. Да, ошибки быть не могло. Паулина Арно. Она была в элегантном платье василькового цвета, которое выгодно подчёркивало её стройную фигуру, и в шляпке со слегка загнутыми вверх полями, из-под которой выбивался тёмный локон.

Паулина прошла в амфитеатр. В руке она сжимала блокнот и карандаш. Клим, выждав минуту, последовал за ней.

Зал был полон. Скамьи поднимались уступами к кафедре, где уже раскладывал бумаги седовласый лектор. Паулина выбрала место в десятом ряду ближе к краю. Ардашев, лавируя между коленями сидящих, пробрался к ней.

— Простите, мадемуазель, — негромко произнёс он, слегка поклонившись. — Это место свободно?

Она подняла голову. Тёмные, глубокие глаза встретились с его взглядом. На мгновение она замерла, внимательно осматривая незнакомца — от начищенных ботинок до безупречной короткой причёски. Климу странным образом показалось, будто он давно знал эту француженку.

— Да, месье, свободно, — ответила она, и уголки её губ тронула лёгкая улыбка.

— Благодарю.

Ардашев устроился рядом. Вскоре за кафедрой появился профессор. Он поправил пенсне, прокашлялся и начал вещать.

Клим слушал внимательно, время от времени скашивая глаза на соседку, которая делала пометки в блокноте.

Когда лектор говорил слишком быстро или шум в зале заглушал его слова, она поворачивалась к Климу:

— Простите, что он сказал про котёл Серполле? — шёпотом спрашивала она, и её дыхание касалось его щеки.

— Он сказал, что мгновенное парообразование позволяет уменьшить вес двигателя втрое, — так же тихо подсказывал Ардашев.

Через минуту, когда профессор начал чертить на доске схему трансмиссии, Паулина с досадой вздохнула.

— Отсюда совершенно ничего не слышно, — шепнула она. — Надо было садиться ближе.

— Я вижу два свободных места во втором ряду, прямо по центру, — заметил Клим. — Пересядем?

— Пожалуй, — кивнула она.

Они, стараясь не шуметь, перешли на несколько рядов ниже. Лектор, увлечённый темой, даже не заметил движения. Теперь его голос звучал отчётливо. Он горячо убеждал аудиторию:

— Господа, — произнёс он, — нам твердят, что лошадь незаменима. Нам говорят: пар — это сила, электричество — чистота, бензин — опасность. Но я утверждаю, что эпоха самодвижущейся коляски началась уже вчера. Секрет не в одном только двигателе. Секрет — в сочетании: лёгкость, надёжность, простота управления и запас хода. Пар хорош на рельсах и в море. Электричество заманчиво для города: в каждом квартале можно было бы устроить аккумуляторную станцию. Но там, где дорога зовёт за горизонт, — где нужно соединить Париж с Руаном, Реймсом, Лионом, — там лёгкий бензиновый мотор и хорошо рассчитанный привод победят. Мы перестанем кормить, поить и содержать миллионы лошадей. Нам больше не придётся закрывать носы от их приношений на мостовых. Мы подарим себе свободу скорости, не утомляя живое сердце. Автомобиль — это не игрушка богачей, а новая повседневность, которая изменит почту, торговлю, медицину и… — он улыбнулся, — и даже любовь, потому что разлуки станут короче.

Когда лекция закончилась и зал зашумел, собираясь к выходу, Ардашев и Паулина вышли вместе. Солнце на улице после полумрака аудитории слепило глаза.

— Весьма познавательно, не правда ли? — начал разговор Клим, когда они спустились по ступеням. — Кстати, я совершенно забыл, когда ел в последний раз. Кажется, это было ещё в прошлом веке. — Он улыбнулся. — Тут за углом есть отличная кондитерская. Позвольте мне угостить и вас? Негоже обсуждать будущее транспорта на пустой желудок.

Она на секунду смутилась, опустив ресницы, но, взглянув на него снова, сказала:

— Я тоже проголодалась. Почему бы и нет?

В кондитерской пахло ванилью, жжёным сахаром и свежим кофе. Они выбрали столик у окна. Ардашев заказал два кофе, нежнейшие эклеры с заварным кремом и корзиночки с лесными ягодами.

Когда Паулина отпила кофе и аккуратно отломила кусочек пирожного, она вдруг заметила:

— У вас, месье, несколько старомодное произношение.

— Разве? — удивился Клим.

— Знаете… — Она улыбнулась, подбирая слова. — Оно такое… театральное, что ли, как в «Комеди Франсез». Так в Париже говорят разве что старики-аристократы. Да и манера строить фразы у вас скорее литературная, нежели современная разговорная. Вероятно, вы не так давно живёте во Франции?

Ардашев рассмеялся.

— Вы проницательны, мадемуазель. Да, я русский. Корреспондент газеты «Новое время». — Он достал визитную карточку и протянул ей. — Клим Ардашев.

Она прочла имя. Потом подняла глаза и представилась:

— Паулина Арно.

— Очень приятно, — улыбнулся Клим.

— А что привело русского журналиста на лекцию по механике?

— Я приехал из