О чем говорят шведы. Рассказы о жизни современных викингов - Юлия Викторовна Антонова-Андерссон

Первые на мельнице

Först till kvarn («фёшт тиль кваарн»), что переводится как «первые на мельнице» – одна из самых часто встречающихся фраз в шведском языке.

Все началось в Германии XIII века, где в одном из сводов законов было сказано: «Первым будет молоть муку тот, кто первым пришел на мельницу». Немецкий Ordnung закладывался уже в то далекое время.

Прошло каких-то пятьсот лет, и в 1741 году в шведско-англо-латинском словаре появилось точно такое же выражение. Вероятно, в устной традиции оно жило и раньше (тем более что немецкий язык на протяжении всего периода Средневековья оказывал сильное влияние на шведский), но до печатных изданий фраза добралась только к XVIII столетию.

Со временем часть про муку отпала, а слова «первый на мельнице» распространились настолько широко, что сегодня едва ли найдется швед, который не знает их значения – тем более они идеально отражают шведский менталитет.

Дело в том, что шведы просто обожают очереди. Их хлебом не корми – дай лишь создать очередь, будь то магазин, аэропорт или автобусная остановка. Молодежь (особенно в крупных городах), конечно, зачастую не готова терпеть такие традиции и на той же остановке штурмует автобус, но встать в разные очереди или занять очередь для друзей – это пока не совсем про шведов.

Смысл поговорки «первый на мельнице» схож с нашим «кто первый встал – того и тапки». Потому-то эту фразу так любят в анонсах: мол, количество ограничено, и, если хотите что-то купить или забронировать, – поторопитесь.

Время – деньги?

Представители культуры достижений, к коей, как мы помним, относятся и шведы, в буквальном смысле слова помешаны на времени. Любой проект, будь то работа или семья, они расценивают с точки зрения временных затрат. Даже «проводить время» в Швеции – это тратить его. Пусть это и калька с английского, но скандинавам она пришлась очень даже по душе, и особой разницы между «проводить» и «тратить» они не видят.

У шведов на счету каждая минута: отсюда такая любовь ко всякого рода расписаниям и планированию. Встреча должна начаться и закончиться в строго отведенное ей время. На фику здесь закладывают около часа, на ужин – часа три-четыре. Это для нас задержаться в гостях – признак удавшегося общения и отличного времяпрепровождения, для шведов же главное – просто увидеться и соблюсти негласный регламент.

Как-то в одной умной книжке о межкультурной коммуникации приводился пример о совместном проекте шведов и испанцев, на который отводилось шесть недель. Для большей ясности предлагаю мысленно заменить испанцев на нас, потому что обе наши культуры относятся к культуре отношений, а не достижений.

Итак, план был намечен. Швед пришел в офис, все занес в календарь, распланировал каждый шаг, чтобы через оговоренное время представить нужный результат.

Для испанцев же (впрочем, как и для нас) время – понятие растяжимое. У них параллельно возникала масса других дел, напитывавшая их энергией и позволявшая им ощущать полноту жизни. Первые три недели испанцы к проекту даже не подходили. По мере приближения срока испанцы оказывались под воздействием захватившего их стресса, который породил подгонявший их выплеск адреналина. В «горячих южных парнях» внезапно пробудилась креативность, стали появляться новые идеи. На радостях они принялись звонить шведам, предлагая что-то улучшить или изменить.

Теперь стресс ощутили шведы – правда, его воздействие на них оказалось далеко не таким положительным. Для скандинавов такой поворот сродни катастрофе: они уже нацелены на определенный результат и планомерно к нему движутся. Места творчеству и полету фантазии на этом этапе уже не существует.

Забота по-шведски

В вопросах заботы мы и шведы снова нередко оказываемся по разные стороны баррикад. В нашей групповой культуре забота занимает довольно прочное место: оставить родственников в доме престарелых – это проявление неуважения. Давняя традиция гласит: сначала старшие заботятся о младших, потом младшие заботятся о старших.

В культуре же достижений старики зачастую сами уходят в специализированные места, чтобы не быть обузой для родни. Кроме того, шведы превозносят опыт и образование, а потому придерживаются вполне логичной теории: в специальных учреждениях уж точно лучше знают, как заботиться о человеке!

А недавно шведы пошли еще дальше и придумали döstäda/dödstäda («дё-стэ́да») – предсмертную уборку. Более того, они написали об этом целую книгу. Суть такой уборки заключается в расхламлении дома на закате жизни: опять-таки, чтобы этим не пришлось заниматься детям-внукам, которые просто-напросто смогут сразу поделить или продать недвижимость после смерти владельца. «А как же память, привязанность к вещам?» – спросите вы. Такими «земными» вопросами шведы зачастую не интересуются.

Кстати, моя шведская семья и здесь оказалась «неправильной»: свекры хранят старый бабушкин сундук, чашечки-плошечки родителей, наследственную скатерть… Мы с мужем тоже заядлые хомяки, привозящие из всех поездок сувениры на память и постепенно зарастающие ими так, что скоро в нашем доме, похоже, останется лишь узкая муравьиная тропа для прохода между комнатами, ванной и кухней…

Вкусные поросята

Шведы – настоящие «вкусные поросята», или gottegris («го́ттэ-грис»), то есть большие любители сладостей. Когда сладкоежек начали называть свинюшками, неизвестно, но в XIX веке в местечке Грэнна появляются ныне самые известные карамельки Швеции – polkagrisar («по́лька-гри́сар»), то есть «полька-поросята».

Говорят, юноши, приглашая девушек станцевать популярнейший в те времена танец – польку, предлагали им новомодные квадратные карамельки, чем-то напоминавшие поросячьи пятачки. Возможно, так и родилось слово polkagris, часть которого впоследствии перестала относиться исключительно к сладостям и распространилась на самих сладкоежек.

Хотя, может, «свиньями» величали другие, ныне неизвестные, конфеты, да и любителей вкусного вполне могли обзывать поросятами еще в какие-нибудь Средние века… В общем, происхождение готтэ-грисов туманно и неизвестно даже шведским языковедам. Кстати, в наши дни у слова появился синоним: godisgris («гудис-грис»), или «конфетная свинка». Здесь все намного очевиднее: godis связано с прилагательным god (вкусный), и так в Швеции называют сладости.

В середине прошлого века шведские стоматологи, проведя ряд экспериментов, постановили: лучше есть много сладкого раз в неделю, чем по чуть-чуть каждый день. Так родилась концепция lördagsgodis («лёрдас-гу́дис» – субботние сладости). В этот день шведы высыпают в огромную миску шоколадки, мармеладки, карамельки, ириски, леденцы – в общем, все, что только можно найти в магазине, и дружно поедают это, сидя перед телевизором.

Очень долго скандинавы проявляли твердость характера и отказывались от конфет в течение всей недели, терпеливо дожидаясь выходных, но сейчас все больше и больше людей не преминут полакомиться сладеньким и в другие дни. Кстати, булки и торты не были частью эксперимента, поэтому их «позволяется» есть в любое время…

Шведы-инженеры

Об уважении скандинавов