О чем говорят шведы. Рассказы о жизни современных викингов - Юлия Викторовна Антонова-Андерссон

Тысячи людей бродили между ларьками, пробовали соленья-варенья, фотографировались у елок… Кстати, на большинстве таких ярмарок шведы покупают не ремесленные изделия или сувениры, а еду. Здесь не «ширпотреб», которым завалены полки магазинов, а эксклюзивные продукты от местных производителей. Стоят они порой в несколько раз дороже, но это не мешает скандинавам испытывать чувство гордости, ведь, приобретая что-то, они не только поддерживают малый бизнес, но и приобщаются к потреблению самого что ни на есть эко. А эко греет сердце любого северянина.

А еще душа любого приехавшего на ярмарку требует фото- и видеоотчета. И вот этим-то базары и стали меня пугать. Как-то меня отчитала одна из рукодельниц: мол, копии ее работ появились на каком-то «иностранном сайте» – «и все из-за таких вот снимающих». Претензия, кстати, совершенно необоснованная: обычно те, кто боится плагиата, вешают табличку «съемка запрещена».

Был и еще один странный случай. Однажды за моей спиной раздался испуганный женский крик:

– Ой, вы снимаете моего ребенка?!

Я обернулась. За мной стояла женщина лет сорока с детской коляской, и вопрос, как оказалось, был адресован именно мне. Я слегка удивилась: во-первых, в ее сторону я даже не смотрела. Во-вторых, приезжать на массовое мероприятие с тысячами посетителей и рассчитывать, что не попадешь к кому-то в кадр, – затея, на мой взгляд, весьма сомнительная.

И все же в Швеции к этому относятся очень серьезно: в стране существует ряд законов, защищающих личное пространство человека. Однако, как и с другими законами, понятие «личного» размыто. Снимать людей в общественных местах не запрещено, если только речь не идет о каких-то нелицеприятных ситуациях. Совесть и уважение должны подсказать, что не всем приятно, если на них наводят камеру в момент плохого самочувствия, неловкого падения или бурного проявления чувств.

Помните скандал на концерте группы Coldplay, когда в кадр случайно попал гендиректор IT-компании, обнимавшийся с рекрутером своей фирмы? В прессе тут же стали обсуждать этическую сторону вопроса: вроде бы, приходя в общественное место, надо понимать возможные последствия. Хотите скрыть отношения – садитесь в разных местах.

При этом нашлись и защитники «пострадавших»: мол, своего разрешения на съемку они не давали, и произойди подобное где-то на улице, парочка бы просто попросила прохожего удалить кадр, сохранив тайну.

В общем, теперь каждый раз, когда я достаю телефон, чтобы сфотографировать какую-нибудь местную достопримечательность, я трижды оглядываюсь: не причинит ли мое желание кому-то дискомфорт?

Эффективизация почты

Пару лет назад в нашем Подстокгольмье решили эффективизировать почтовую доставку. Началось все с того, что шведская почтовая служба PostNord заявила: ездить от дома к дому слишком затратно – и вообще, не для того они нанимали почтальонов, чтобы те в поте лица развозили газеты и посылки по отдельным ящикам.

Надо сказать, «развозят посылки» наши почтальоны весьма специфически: то адрес перепутают, то бросят посылку у подъезда, чтобы не подниматься по лестницам, то вообще перенесут доставку на другой день. Поэтому первым шагом эффективизации работы почты стала установка почтовых ящиков у парковки. Нам, бывшим обитателям советских многоэтажек, к такому не привыкать: в конце концов, в наших домах почтовые ящики всегда находились на первом этаже. Для шведов же это стало неприятным сюрпризом: теперь за утренней газетой надо пройти не пару шагов (а порой из дома даже не было надобности выходить: во многих дверях сделаны прорези для почты), а целых сто метров!

Однако почтовая служба на этом не успокоилась. Эффективизировать – так уж до конца! На очередном собрании домовладельцев нам сообщили пренеприятное известие: теперь доставлять посылки будут только два раза в неделю. Действительно, зачем без надобности гонять почтовый автомобиль ради какой-то заказанной вазы или платьев? Выписывающим ежедневные газеты волноваться не было надобности: для них все еще оставались обычные почтальоны на велосипедах.

Почтовые ящики тоже, кстати, пришлось эффективизировать – правда, этим уже занимался наш товарищеский кооператив. Если раньше каждый мог выбрать ящик по вкусу и у многих домов стояли гигантские «коробки», в которых спокойно умещалась почта, скопившаяся за несколько недель отпуска, то теперь такому люксу места не было. Новые ящики должны были быть одинакового размера и умещаться на стене гаражей.

Результат получился, конечно, сомнительный: со стороны все выглядит очень мило, но стоит заказать, скажем, пару увесистых книг, как их в красивом пакетике просто повесят на почтовый ящик. И забрать их чисто теоретически может любой прохожий… Ну что же, в Швеции по-прежнему многое основано на доверии…

Закон – что дышло

Все шведы законопослушные. Во всяком случае, именно этому учат учебники и различные пособия по интеграции. Да и опросы показывают, что северяне уверены в том, что они, как никто другой, соблюдают закон.

Такую веру активно поддерживают СМИ. При любом удобном случае они напоминают: в стране все настолько честны, что, когда внезапно выясняется, что какой-то политик поступил нехорошо, он тут же подает в отставку.

Взять, к примеру, нашумевшую историю под кодовым названием «скандал с «Тоблероном». «Тоблерон» – популярный в Швеции швейцарский шоколад. Кстати, отличный повод напомнить, что Швеция и Швейцария – это разные страны.

Перенесемся в 1995 год. Тогдашний лидер Социал-демократической партии и премьер-министр Ингвар Карлссон заявил о своем намерении закончить политическую карьеру. Заменой ему видели его же правую руку Мону Салин – министра равноправия.

Шведская пресса тут же принялась за работу: журналистам во что бы то ни стало захотелось выяснить всю подноготную ее жизни. Сначала попадались сплошные мелочи: неоплаченные телевизионные лицензии, «черные» выплаты няне. И вот удалось откопать настоящую сенсацию – выяснилось, что Салин пользовалась рабочим счетом, расплачиваясь за вещи, не имевшие отношения к работе.

В общей сложности она потратила 53 174 кроны (около 5300 евро). Помимо крупных трат, например на аренду машины для личных нужд, она приобрела еду, сигареты, подгузники и две коробки «Тоблерона», которые и подарили этой истории название.

Когда все вскрылось, Мона Салин взяла «политический тайм-аут» (другими словами, временно ушла из политики) – во многом, видимо, потому, что после обнародования данных две трети населения внезапно заявили, что не считают Салин подходящим кандидатом на пост премьер-министра.

Подобные истории для шведов – доказательство того, что закон одинаков для всех. Но легко быть законопослушным, когда законы можно трактовать двояко.

Взять, к примеру, обязанность владельцев собак держать своих питомцев на поводке. У шведов в ходу слово koppeltvång («ко́ппель-твон») – «принуждение к поводку». Слово, конечно, известно и постоянно используется, однако закон не предусматривает никаких наказаний за неисполнение данного предписания. Вернее, штраф последует лишь в том случае, если будет доказан умышленный спуск собаки с поводка.

Примечательно, что