Человек-паук - Питер Дэвид

Но... мог ли Питер действительно это сделать? Победить Флэша было не просто вопросом силы и ловкости – нужно было обладать достаточной уверенностью, чтобы поверить в то, что это возможно. И это был тот мир, в который Питер собирался войти очень осторожными шагами.

Не подозревая, что ему угрожает физическая опасность, Флэш отмахнулся от протестов Питера, прорычав:

– Сейчас мой кулак сломает тебе зубы... нечаянно.

Дружки Флэша приближались, но они не собирались оказывать Флэшу помощь. В конце концов, зачем она ему нужна? Это был всего лишь "Тщедушный Паркер". Тем не менее, они закрыли несколько дверей классов, чтобы убедиться, что учителя внутри не увидят того, что должно произойти.

Питер почувствовал, что движется с силой и уверенностью. И снова показалось, что его тело знает, что делать, и просто ждёт, когда мозг его подхватит. Внезапно ему стало искренне жаль Флэша, поскольку до него дошло, что хулиган, скорее всего, получит больше, чем рассчитывал. Пытаясь дать ему отпор, и всё же отчасти надеясь, что Флэш им не воспользуется.

– Я не хочу с тобой драться, Флэш, – сказал Питер.

– Я бы тоже не хотел со мной драться.

«Что ж... не могу сказать, что я не пытался», подумал Питер. Он осторожно балансировал на носках, низко опустив центр тяжести.

Флэш быстро сделал выпад вправо, затем влево. Любой из них, если бы они попали в цель, уложил бы "Бедняжку Паркера" на лопатки... если бы Флэш, конечно,  имел дело с "Бедняжкой Паркером". Но Питер легко увернулся от них, сделав вид, что это не требует особых усилий, как будто он знал, откуда они придут, и уже заранее был в другом месте.

На каком-то моменте один из дружков Флэша понял, что всё идёт не по плану. Возможно, это было из-за растерянного выражения лица Флэша, когда его удары не достигали цели, или, возможно, из-за ошеломляющей скорости, с которой двигался Паркер. В любом случае, он решил, что всё пройдёт более гладко, если Паркер будет обездвижен. Поэтому он бросился на Питера сзади с намерением обхватить его руками за туловище и не дать ему пошевелиться.

Питер, однако, не собирался этого допустить. Так же легко, как он почувствовал атаку Флэша сзади, он почувствовал и эту. Питер увернулся от захвата, оставив приятеля Флэша без сил хватать воздух. Затем Питер мгновенно выпрямился, выведя нападавшего из равновесия и заставив его кувыркнуться через голову на пол.

Флэш явно не мог в это поверить. С яростным рёвом он бросился на Питера, нанося впечатляющую комбинацию ударов... правой, левой, правой наотмашь, левой с косой. Но ни один из них не попал в цель. Питер даже не отступил. Он просто крутился туда-сюда, поворачивался, а затем откидывался назад, как будто был танцором в лимбо. С каждым движением его уверенность росла всё больше и больше. Дело было не только в том, что его не били. Он действительно выставлял Флэша дураком. По сравнению с Питером Паркером Флэш Томпсон двигался как в замедленной съёмке.

Питер услышал, как Мэри Джейн зовёт Гарри Озборна:

– Гарри, пожалуйста, помоги ему!

– Которому из них? – спросил явно впечатлённый Гарри.

Вот и всё. Это стало окончательным подтверждением для Питера, и он почувствовал прилив полной уверенности в том, что ему больше нечего бояться Флэша Томпсона. Каждая выходка, каждая шутка, каждая насмешка, которые Томпсон когда-либо отпускал в его адрес на протяжении многих лет, вернулись к нему, как извергающийся вулкан, который накапливался десятилетиями, а затем внезапно прорвался наружу. Флэш снова бросился на Питера, и на этот раз Питер не пытался увернуться. Вместо этого он нанёс удар, который пришёлся Флэшу прямо в челюсть. Питер всегда думал, что ударять костью о кость больно, но он не почувствовал ничего, кроме головокружительного и пьянящего удовлетворения.

Раздался приятный хруст, когда Флэш отлетел назад, ударившись о дальний ряд шкафчиков с грохотом, который, казалось, эхом пронёсся по годам мучений, сигнализируя о прекращении всех преследований и вступлении в новую эпоху, когда никто и никогда больше не обидит Питера Паркера.

Флэш со стоном опустился на землю, закрыв глаза.

– Господи, Паркер, – воскликнул кто-то, – ты вырубил его!

«Чёрт возьми, конечно вырубил, и это поделом ему!» хотелось крикнуть Питеру. Но он всё ещё был в шоке и смотрел на свой сжатый кулак так, словно тот принадлежал кому-то другому. Другие ученики подались вперёд, разинув рты при виде бессознательного Флэша.

– Это сделал Паркер? Да, точно, – крикнул кто-то.

Флэш начал садиться, закрыв лицо руками, и застонал. Питер мысленно усмехнулся, решив, что Флэш пытается вызвать сочувствие. Как жалко. В конце концов, он ударил его не так уж сильно. Питер ничего не мог поделать с тем, что у Флэша Томпсона была стеклянная челюсть и склонность к мелодраматизму, которые были бы более уместны в испанском сериале.

Затем один из его дружков, присевший на корточки рядом с ним, отвёл его руки от лица, а там повсюду была кровь. По всему лицу, она всё ещё текла из носа, по подбородку, на рубашку. Его глаза уже опухли – через час он будет похож на енота.

Питер в ужасе отступил назад, глядя на свои руки так, словно в них вселился инопланетянин. Сила в них, могущество, которое он только что продемонстрировал, которое заставляло его чувствовать себя таким легкомысленным, таким живым, теперь пугало его.

Паркер повернулся и выбежал из школы. Когда-то давно мысль о том, чтобы уйти с занятий посреди дня, была бы немыслимой. Теперь он не придавал этому никакого значения. Вместо этого он думал только о том, как бы как можно дальше убежать от окровавленного существа, которым был сейчас Флэш Томпсон.

Оказавшись на улице, Питер остановился и посмотрел на то место на своей руке, куда его укусил паук. Если вчера оно было красным и воспалённым, то теперь значительно уменьшилось. Что ж, почему бы и нет? Ущерб уже был нанесён. Жизнь Питера была полностью разрушена.

Кривая обучения

Рядом со школой был переулок, и Питер завернул в него. Его внимание привлекла великолепная паутина, натянутая между мусорным контейнером и стенами переулка. Солнце сверкало на её свежих нитях.

Питер посмотрел по сторонам и убедился, что он один. С другой стороны, каким-то образом он уже знал это. У юноши было чувство, что, если бы кто-то следил за