Человек-паук - Питер Дэвид

Питер снова посмотрел на паутину, а затем на свою руку. Он пару раз сжал кулаки, разминая пальцы, пошевелил ими и почувствовал что-то вроде покалывания в кончиках пальцев. Сначала он подумал, что они немеют, но потом медленно поднёс их ближе к стене, держа ладони вертикально и ровно, и ему показалось, что между его пальцами и поверхностью стены возник небольшой разряд статического электричества.

Питер осторожно приложил ладони к стене, затем слегка отстранился. Ладони свободно отошли от стены, но пальцы остались приклеенными к ней.

Питер провёл одной рукой по стене, и она продолжала держаться. Затем, словно подпрыгнув и пытаясь до чего-то дотянуться, юноша вытянул другую руку вверх и закинул за голову, и эта рука тоже прилипла. Питер висел примерно в полуметре от земли, весь свой вес поддерживая исключительно руками.

Юноша начал карабкаться, его ноги не прилипали друг к другу, так как были покрыты довольно толстыми подошвами ботинок, но ему и не нужна была дополнительная опора или упор. Он просто использовал их для равновесия и поднимался всё выше и выше, с каждым мгновением обретая всё большую уверенность. Питер напомнил себе, что не стоит быть слишком самоуверенным; иначе он стал бы таким как Флэш, и результатом стало бы его разбитое лицо. А он не хотел изменений в своей внешности.

Парень добрался до плоской крыши. Вместо того, чтобы перекинуть ноги через край, он запрыгнул на крышу, без труда перемахнув нижнюю половину тела. Питер присел на карточки, затем выпрямился и слегка поклонился, словно несуществующей аудитории.

Перед ним простирался ряд крыш, все примерно одинаковой высоты, и он изучал их с тем же рвением и чувством непоколебимой уверенности, которые обычно наблюдаются у опытных спортсменов, таких как серфингисты. По сути, Питер Паркер им и стал: серфингистом. Только вместо того, чтобы искать волны, он собирался скакать по крышам.

С полной беззаботностью и чувством веселья, которое, как он раньше думал, у него не было, Питер начал прыгать с одной крыши на другую. Для равновесия он раскидывал руки в стороны, как будто катался на большой волне.

А потом он потерял сознание.

Не полностью, и не смертельно, но чертовски больно. Он мчался к краю одной крыши, готовясь перепрыгнуть на другую, но в последний момент понял, что расстояние слишком большое. Или, по крайней мере, оно была достаточно большим, чтобы он не захотел рисковать. Поэтому Питер резко остановился, балансируя на краю. Перед ним зияла пропасть. Он мог развернуть и вернуться тем же путем, что и пришёл. Или же он мог просто спуститься по стене здания. Были доступны оба варианта...

...или, возможно... был и третий вариант.

Юноша посмотрел на порезы на своём запястье, не обращая внимание на то, что всё выглядело так, будто он пытался покончить с собой. Хотя, по иронии судьбы, это было очень похоже, учитывая, где он находился и что делал. Одно неверное движение, одна ошибка в расчётах, и он покончил бы с собой гораздо быстрее, чем если бы пытался вскрыть себе вены.

Тем не менее, не было причин, по которым он не мог бы попытаться заставить эту паутину работать на него. Поэтому Питер попытался силой воли заставить паутину расплестись.

Ничего.

Тогда парень попробовал пошевелить запястьями, но и тут успеха у него было не больше, чем раньше. Питер воспринял это как попытку взломать кодовый замок. Нужно было просто подобрать нужные комбинацию цифр в правильном порядке.

Поэтому юноша разжимал и сжимал разные сочетания пальцев, одновременно вращая запястье то в одну, то в другую сторону. В какой-то момент он попробовал, просто смеха ради, вариацию на тему "заячьих ушек": выставив ладонь вверх, он растопырил все пять пальцев, а затем согнул безымянный и средний пальцы к ладони.

Несмотря на то, что он пытался добиться эффекта, Питер всё равно был сильно удивлён, когда в районе запястья раздался громкий треск, и одна нить паутины вылетела прямо вверх. Убедившись, что не зацепил пролетающего голубя, Питер попытался прицелиться в здание напротив, надеясь, что та же комбинация движения запястья и пальцев даст тот же результат. Его желание исполнилось: ещё одна нить паутины вырвалась и зацепилась за дальнюю сторону другого здания.

Питер потянул за неё изо всех сил, пытаясь определить, насколько паутина крепка, если на неё навалиться всем весом. Она оказалась прочной. Чёрт возьми, скорее кирпичи выпадут из стены, чем порвётся нить паутины – мелькнула радостная мысль. Тем не менее, Питер всё ещё испытывал понятное опасение по поводу того, что собирался сделать.

Парень напомнил себе не смотреть вниз, но всё же посмотрел, а теперь мысленно корил себя за это. Чтобы перестраховаться, он обмотал конец пряди вокруг руки два раза. Затем, бормоча молитву и борясь с желанием завопить как Тарзан, он прыгнул с крыши.

Питер приготовился к тому, что паутина может оборваться, но она держалась отлично. Мир проносился мимо него, ветер дул в лицо, когда он ухватился за нить и испытывал нечто похожее на волнующее ощущение полёта. Это продолжалось до тех пор, пока нить паутины не закончилась у стены.

Питер врезался в неё с такой силой, что у него задребезжали челюсти, и повис там, распластавшись словно койот после неудачной погони за бегуном из мультфильма Луни Тьюнз. Или, возможно, одна из тех плюшевых игрушек, которые люди крепят присосками к стёклам своих машин.

– Ой, – пробормотал он.

– Ой, – сказала Мэдлин Уотсон, мать Мэри Джейн. – Одним удар, говоришь?

Отец Эм Джей сидел за кухонным столом и потягивал пиво. Его ночная смена на вокзале начиналась только через пару часов, и он сердито смотрел покрасневшими глазами на Мэри Джейн, которая доставала из холодильника что-то перекусить.

– Я в это не верю, – проворчал он.

– Она видела это своими глазами, Фил, – сказала Мэдлин, наливая себе чашку кофе.

– Я видела. Как и все остальные, хотя многие из них до сих пор в это не верят, – весело сказала Мэри Джейн. Она взмахнула правой в воздухе. – Одним ударом. Бам.

– Ты говоришь об этом с восхищением, – заметил Филипп Уотсон.

– Ну, я бы не сказала, что Флэш сам напросился на это, но...

– Но ты так подумала, не сказав этого вслух? – предположила её мать. Это вызвало улыбку у Эм Джей.

Филипп, однако, не улыбался. Мэри Джейн заметила, что он нахмурился ещё