Человек-паук - Питер Дэвид

...ногами.

В этом не было никакого смысла. При таком падении, даже если бы он приземлился на ноги, кости его ног от удара должны были бы вдавиться куда-то в грудную клетку. Вместо этого он приземлился присев, как будто спрыгнул с полметра или метра, а когда встал, то сделал это без усилий, без боли. Это было так, словно спрыгнуть со здания и приземлиться невредимым на ноги было самой естественной вещью в мире.

Женщина над головой беззвучно шевелила губами, но в конце концов обрела дар речи и издала пронзительный крик. Питер выбежал из переулка так быстро, как только могли нести его ноги, что, как оказалось, было чертовски быстро. И всё же его сердце продолжало биться с тем же медленным, ровным спокойствием. Казалось, что его тело уже приспособилось к новой ситуации и терпеливо ждало, когда его разум придёт в норму.

Первый бой

Люди наделены безграничной способностью рационализировать или игнорировать всё, что не поддаётся восприятию их органов чувств. Питер Паркер не был исключением, и в результате к обеду ему удалось объяснить все странности этого утра. Баннер был приклеен к борту автобуса, и клей попал ему на пальцы. Когда на него летел грузовик, он успел отскочить в сторону, но при этом ударился головой, врезавшись в стену здания. Находясь в состоянии шока, когда события, связанные с укусом паука, всё ещё были свежи в его подсознании, он представил себя гигантским пауком на стене здания.

Всё это имело смысл... конечно, гораздо больший смысл, чем то, что он каким-то образом превращается в... ну... ну, это было просто смешно.

Совершенно нелепо. Арахнофилия какая-то.

«Однажды утром Питер Паркер проснулся от тревожных снов и обнаружил, что превратился в своей постели в гигантского паука». Да, как будто так и должно было случиться.

Тем не менее, его вновь разыгравшийся аппетит нельзя было игнорировать. Продавщица в кафетерии, привыкшая к тому, что Питер ест очень мало, изумилась, когда он наложил на свой поднос столько еды, что хватило бы на целый оркестр. Он направился к столу, двигаясь с непривычной грацией, легко удерживая в руках нагруженный поднос. Никто в кафетерии не обращал на него ни малейшего внимания, когда он сел, в чём не было ничего необычного. Питер Паркер, в конце концов, был не из тех, кто обычно привлекал внимание большинства людей.

Краем глаза он заметил приближающуюся Мэри Джейн и на мгновение подумал, что она собирается сесть рядом с ним. Вместо этого она направилась к своей обычной компании друзей, которые сидели за соседним столиком и махали ей рукой.

Внезапно Эм Джей поскользнулась на мокром пятне на полу, оставшемся после предыдущего обеда, когда кто-то пролил немного молока. Пытаясь не потерять равновесие и одновременно удержать поднос, Мэри Джейн не добилась ни того, ни другого и начала падать вместе с подносом.

Питер мгновенно вскочил на ноги. Казалось, он начал двигаться ещё до того, как всё произошло. Левой рукой он подхватил её поднос и так быстро выровнял его, что с него ничего не выпало. В то же время он подставил правое плечо, чтобы размахивающая руками Эм Джей могла ухватиться за него. Ещё не осознав, что произошло, девушка удержала равновесие, затем в отчаянии огляделась в поисках подноса, словно надеясь, что всё ещё сможет его поймать. Её глаза расширились, когда она увидела, что Питер держит его без усилий.

Она повернулась и посмотрела на него так, словно увидела Питера в новом свете.

– Ух ты! Классные рефлексы! – сказала она.

Питер и сам не мог поверить, что ему это удалось. Он действовал чисто инстинктивно и только сейчас, когда момент был упущен, полностью осознал, что сделал. Но он также понимал, что в такие моменты главное – сохранять хладнокровие. Поэтому он пожал плечами, как ни в чём не бывало, и вернул девушке поднос.

– Спасибо, – сказала она.

– Не за что.

Питер ожидал, что она просто уйдёт. Но вместо этого Эм Джей пристально смотрела ему в глаза... Нет. Не смотрела. Она вглядывалась, и он почувствовал, как будто между ними возникла какая-то искра.

– У тебя голубые глаза, – заметила она. – Я никогда не замечала этого за очками. Ты поставил контактные линзы?

«Нет. На самом деле, моему зрению позавидовал бы даже ястреб, и, несмотря на  обретённую силу, которая, как я чувствую, наполняет меня, всё это ничего не значит по сравнению с пьянящим ощущением твоего взгляда на мне»...

– Угу, – это всё, что Питеру удалось выдавить из себя. Затем у него перехватило горло, и, пока он пытался устно изложить свои мысли, роившиеся у него в голове, все они разом хлынули наружу, и ни одна из них не смогла долететь до его рта.

– Ну что ж... увидимся, – сказала Мэри Джейн и, пожав плечами, повернулась и пошла к друзьям.

Питер чувствовал себя совершенно опустошённым. Снова забытый, разозлённый собственной неуверенностью и некомпетентностью, а затем, к его изумлению, Мэри Джейн сделала то, чего никогда раньше не делала.

Она оглянулась на него через плечо и улыбнулась. Это было признание его заслуг.

Он не мог в это поверить.

Несмотря на то, что потом она села за столик "популярных ребят" – рядом с Флэшем, конечно, – он всё ещё дорожил тем коротким взглядом, который девушка бросила в его сторону. Взгляд, который обещал... ну, на самом деле, он ничего не обещал. Но он намекал на то, о чём Питер раньше даже помыслить не смел. А именно, что она считает его... каким? Интересным? Симпатичным?

Питер сел обратно за стол и принялся за еду с той же агрессивностью бульдозера, с какой он завтракал. Он решил отложить вилку, чтобы взять банку содовой справа от себя.

Вилка прилипла к его руке.

Питер уставился на неё так, словно это была чья-то чужая рука. Затем он попытался освободить вилку другой рукой, но обнаружил, что длинная липкая нить... чего-то... тянется от его руки к вилке. Сначала это было похоже на беловато-серую слизь, как будто он высморкался через запястье. Но потом он потянул за неё, и это напомнило ему о том, что он ел в детстве: "липкую струну". За исключением того, что сила растяжения была гораздо выше, и каким-то образом она умудрялась выделяться через его запястье, и, говоря научным языком, когда факт был в том,