Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

Усевшись на скамью, Михаил зашипел:

– Шушшка.

– Шишка? – переспросил Виктор.

– Тама.

– Шишка. Хочешь шишки поесть? Утром соберешь, там есть небольшой кедровник, у болотца.

– Н-нат. – И, вращая рукой, повторил: – Шушшка.

– Да, там я ее молю. И что, Мишенька? – Виктор никак не мог понять, что ему хочет сказать Степнов.

– Утро.

– Вот и правильно, Мишенька. Если ты хочешь шишки, то обязательно найдем время, чтобы заготовить ее на зиму. Спи, – сказал Виктор и вставил затвор в дверь, – и не забудь про повязку и подушку.

Блики огня из печи заиграли на потолке избы. Следя за ними, Михаил задумался.

«Как здесь прост мир. В лесу, чтобы выжить, нужно создать несколько условий: построить дом или землянку, и обязательно с печкой, иметь оружие, удочку, топор или пилу и теплую одежду. Все зависит от того, будешь ли ты сыт, будет ли у тебя тепло и будет ли у тебя защита от хищных животных. Где проще жить, здесь или в городе?

Одному здесь жить очень сложно. В городе привычнее, так как там ты научился жить: зарабатывать деньги, а деньги – это все. Но как выжить журналисту, не умеющему говорить? Можно письменно задавать вопросы. Редактор против этого. Если работать внештатно с газетой, то гонораров не будет.

Единственный выход – учиться новому делу: плотницкому, малярному и устроиться в какую-нибудь строительную бригаду. Другого выхода нет». – Михаил закрыл глаза и, ощущая волны тепла, идущие от печи, лег на спину, подставляя им свою щеку с повязкой.

«Интересно, смогу ли я говорить? Память после аварии восстановить удалось, пусть еще не полностью, но чувствую, что это возможно. Лучше всего возвращаться в детство, но не в войну…

Нет, инвалидом нельзя оставаться, нужно жить, вставать на ноги и работать. Может, стать помощником Виктора? Кузьма говорил, что разными делами занимается. Он – проводник, водит богатеньких людей по лесным окрестностям, дает им возможность пожить в диких условиях тайги. И платят ему они за это неплохо. Нет, конкуренты Виктору не нужны, хотя ему уже за семьдесят». – Глубоко зевнув, Михаил погрузился в сон.

3

– Ничего не понимаю, все обыскал, а упавшего дерева нет, – разгоняя веником скопившийся в бане дым, шепчет Виктор и трясет мокрыми еловыми ветками над животом Михаила.

Но Степнову сейчас не до размышлений на эту тему. Глина, вернее, ил, перемешанный с глиной, подсыхая, стянул кожу на лице, как клей. И вот теперь в бане, начиная размокать от горячего пара, растекается, заливая ушные раковины, протекает в ноздри, и хочется чихнуть.

– Перевернись.

Команду Виктора Михаил выполняет тут же, без замедления и, положив подбородок на бревно, пытается из живота выдохнуть воздух наружу, чтобы вытолкнуть набежавшую жижу из носоглотки. Ему это удается.

Поглаживание веток по спине Степнов, занятый очисткой носа, вначале и не уловил, только чуть позже, когда почувствовал обжигающие удары по лопаткам, по пояснице, по бедрам и икрам ног.

– Бегом в воду.

Михаил с трудом, больно ударившись коленом, соскользнувшим с бревна, встает на ноги и, так и не открыв глаз, на ощупь, с помощью руки Виктора, толкает вперед дверь и по его команде прыгает вниз.

Вода в реке холодная, до немоты. Бултыхаясь в ней, Михаил фыркает и растирает ладонями лицо, глаза и только после этого открывает их.

– Фу-у-у! – упершись пятками в рыхлый ил, кричит Степнов и встает в полный рост. Но, наступив ногой на ветку, пытается переступить ее и, споткнувшись, проваливается всем телом в пучину воды и снова, громко хлопая руками по ней, кричит: – Ур-ра-а!

– Что ты сказал?

Слышит Михаил голос Виктора и в ответ что есть силы кричит:

– Ур-ра-а!

И только теперь он чувствует температуру холодной воды, которая еще не сковывает его тело, пропитавшееся горячим воздухом бани.

– Вылезай! – громко говорит Виктор, – Давай еще раз оботри илом лицо и лезь в баню.

Третий раз Михаил, набрав в пригоршни глины с илом, обтирает этой скользкой и в то же время шершавой смесью лицо и, смывая с рук грязь, по лесенке на ощупь поднимается на порог бани. Подталкиваемый рукой Виктора к печи, к широкой трубе, усаживается на нары из бревен и, подставляет лицо горячему воздуху, собравшемуся у ее красного бока. Жар от трубы идет очень сильный, и Михаил отсаживается от нее чуть подальше.

– Ты слышал свои слова? – оббивая себя еловым веником, спрашивает Виктор.

Михаил в ответ качает головой.

– Ты сказал «ура». Повтори.

С трудом размыкая склеенные илом губы, Михаил громко говорит: «Ур-р-ра».

– А раньше так говорил?

Михаил снова качает головой.

– А скажи: Ви-тя.

– Ва-а-та, – произносит Михаил.

– Вот шкодник! Да ты ленивец! А ну-ка, давай я за это сейчас тебя хорошенько банным веничком постегаю. – И, поддерживая рукой Степнова за плечо, помогает ему встать и залезть на верхнюю полку.

– Пока на спине полежи. – И начинает обрызгивать его тело горячей водой и водить по животу ветками, потрясывая их. Из-за этого кожей ощущается сильное жжение, и Михаил невольно начинает постанывать.

– Жар – хороший доктор! – приговаривает Виктор. – Так что терпи, солдат, терпи.

И Михаил терпел, но сил удержаться от стонов, не хватало.

– Стони, стони, Мишенька. Это курс твоего лечения. Вот какие дела, Мишенька, – шепчет Виктор.

И вот наконец-то Виктор разрешил ему лечь на живот, но легче от этого не стало, жар колет своими коготками спину, предплечья, шею.

– У-у-у, – стонет Степнов.

– Стони, стони, Мишенька. Без этого все нужные мышцы на твоей ране не заработают. Стони, стони, Мишенька.

…И вот наконец-то банный час закончился. Набросив на себя одежду, Михаил уже бежит за Виктором в избу, где после жаркой бани достаточно прохладно.

Натянув на себя ватную куртку со штанами, Михаил по приказу Виктора лег на нары, после баньки нужно час-другой отдохнуть, чтобы новых сил набраться.

Муравьев, растопив печь, лег на нары, стоявшие напротив его бревенчатой кушетки, и, отвернувшись к стене, затих.

«Удивительный человек, – подумал Степнов. – Вроде кого-то и боится, а так беспечно себя ведет, дверь только на щеколду прикрыл и спит. Значит, здесь ему покойнее, чем там, где он их встретил с Кузьмой. А раньше, по молодости своей, мы ничего и не боялись-то. Забирались в любую избу, не обращая внимания, есть рядом медвежьи следы или нет их, печь топили, ели и ложились спать. Правда, тогда нашими охранниками были собаки. А здесь мы сами себе с усами, – зевнул Михаил. – Ну и хорошо…»

4

Обидно, когда нестерпимое желание спать разрывает какая-то внутренняя сила – проснуться и сходить по-маленькому. Но, что поделаешь, мочевой пузырь не