Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– За «сударыню» спасибо тебе, милок! А только стоишь ты на улице имени известнейшего поэта Советского Союза самого Демьяна Бедного!.. А улица эта находится в посёлке Новом, что в народе Бактином зовётся. А сам посёлок построен…

– Благодарю, сударыня, – как можно вежливее прервал начинающуюся краеведческую лекцию Соболев. – А вот не скажете ли, как мне найти здесь улицу Станиславского?

– Отчего ж не сказать? Она аккурат за твоей спиной, милок. – Старушка ткнула пальцем Вадиму за плечо. – Вон, где киоск с мороженым стоит…

Соболев оглянулся, но киоска не увидел. Он повернулся назад, собираясь уточнить направление, но бабульки уже след простыл! Это было настолько невероятно, что Вадим невольно раскрыл рот от изумления и принялся растерянно озираться по сторонам.

– Куда же она подевалась?! Не спринтер же она?! – Он посмотрел на небо сквозь густую листву липы, под которой шёл весь разговор с бабулькой. – Ну, не улетела же она, как Мери Поппинс?!

– Вы что-то потеряли, молодой человек? – раздался участливый голосок.

Перед Вадимом стояла девушка лет двадцати пяти – тоненькая, словно тростинка, в светлом летнем сарафане и таких же лёгких и светлых босоножках.

– Да вот… – Соболев замялся. – Вы, случайно, сейчас тут старушку с сумкой на колёсиках не видели?

– В зелёном костюмчике? – с улыбкой уточнила девушка.

– Ну да… Вы её знаете?! – удивился Вадим.

– Так её все тут знают. Анна Матвеевна Борзых, бывший директор сорок шестой школы. Вон то здание, на той стороне улицы, – показала девушка.

Соболев сделал над собой усилие и постарался не выдать закипающего внутри раздражения.

– Я только что разговаривал с этой… Анной Матвеевной, вот здесь, под деревом. На секунду отвернулся…

– Как это, разговаривали? – засмеялась девушка. – Да Анна Матвеевна уже год как переехала! Дочка ей квартиру купила, в ЖК «Подсолнухи»…

Вадиму пришлось вторично за последнюю четверть часа подбирать отвалившуюся челюсть.

– С кем же я тогда… А, чёрт! Ладно, я вас прошу, очень прошу: покажите, где тут улица Станиславского?

– Пожалуйста, – пожала плечиком девушка. – Идите за мной.

Они прошли назад по улице известного советского поэта буквально полсотни метров и очутились на перекрёстке. «Улица Станиславского, 2», – прочёл Вадим табличку, прибитую к забору углового дома.

– Спасибо вам огромное! – Соболев схватил руку девушки и поцеловал совершенно искренне. – Вы меня несказанно выручили! Всего вам доброго!..

– И вам хорошего дня! – зарделась та от смущения и летящей походкой отправилась по своим делам.

Вадим смотрел ей вслед, наверное, целую минуту, потом вернулся к машине, осторожно развернулся на опустевшей незаметно улице и поехал к найденному наконец перекрёстку.

Улица Станиславского оказалась неширокой, тихой и пушисто-зелёной от обилия кустов сирени, рябины, черёмухи и боярышника, росших по обеим её сторонам и скрывавших от посторонних глаз многочисленные частные владения. Эта часть посёлка была сплошь застроена новенькими коттеджами за высокими кирпичными заборами.

Однако метров через двести новостройки, как по мановению волшебной палочки, исчезли, и вместо них потянулись старые каменные двухэтажные дома-бараки с кое-как подлатанными свежей штукатуркой фасадами. Бараки, припомнил Вадим, остались в наследство от канувшего в Лету Советского Союза и предназначались тогда для проживания молодых специалистов недавно выстроенного научно-промышленного комплекса. А ещё через триста метров до этого прямая, как стрела, улица вдруг сделала загогулину на манер собачьего хвоста, и в конце неё возник дощатый забор, покрытый некогда зелёной краской, от которой нынче остались выцветшие лохмотья. В заборе умостились, тоже в лохмотьях краски, двустворчатые ворота с калиткой, с виду ещё крепкие, хотя и малость покосившиеся.

Соболев припарковал машину прямо перед воротами. Автотранспорта у хозяина явно не было – выезд густо зарос разнотравьем высотой по колено. Путаясь в траве, Вадим подошёл к калитке. Та оказалась незапертой, но петли даже не скрипнули, когда он толкнул створку. С удивлением Соболев обнаружил, что петли тщательно смазаны солидолом или чем-то похожим. Но двор тоже зарос бурьяном почти в рост человека. И о присутствии кого-то живого говорила только узенькая тропка среди лопухов и полыни, ведущая к дому.

Вадим прошёл по ней до веранды, тянувшейся вдоль всего фасада. Стёкла в рамах целёхоньки, а вот дверь то ли заколочена, то ли просто заперта изнутри. Пришлось огибать дом – основательное строение из мощных, потемневших от времени кедровых брёвен – и искать чёрный ход.

Как Соболев и предполагал, хозяин пользовался исключительно задней дверью. Крылечко перед ней выглядело совсем новым: доски свежие, светлые, явно пропитанные каким-то защитным составом, дававшим странный сладковатый запах. Вадим вспомнил, что хозяин – бывший преподаватель химии, и удивляться поэтому не стоит, наверняка самодельная смесь. В зарослях за домом Соболев заметил свежевыкошенную полянку, на краю которой стоял длинный лабораторный стол под самодельным навесом с кучей каких-то колб, лотков, банок, штативов и прочей химической машинерией! Посередине полянки одиноко и дико чернел обугленный столб. Вадим хотел было подойти поближе и рассмотреть эту «научную барахолку», но потом решил, что дом важнее, и поднялся на крыльцо.

Дверь тоже оказалась незапертой. Соболев постучал для порядка, хотя был уверен, что внутри никого нет. Никто и не отозвался. По-хорошему сейчас нужно было развернуться и уйти, ведь ни ордера, ни даже основания для проникновения в частное владение у Вадима не имелось. Но искус оказался слишком велик.

Соболев толкнул дверь – она тоже раскрылась бесшумно, петли и здесь были тщательно смазаны. За дверью находился тесный тамбур, на одной стене криво висела вешалка с парой вылинявших курток. Под ней на полу стояла пара болотных сапог. Из тамбура в дом вела ещё одна дверь – тонкая филёнка на дощатом каркасе. Вадим открыл её и очутился в узком коридорчике, заставленном по полу с обеих сторон какой-то рухлядью. В коридоре было три двери – направо, налево и вперёд. «Как в сказке про Ивана-царевича!» – невольно хмыкнул про себя Соболев. Заглянул в правую дверь – что-то вроде кладовой, стеллажи с банками-склянками, картонные коробки и ящики, на полу большая бутыль в непрозрачной корзине и с резиновой перчаткой на горлышке, стоявшей торчком.

«Ага! Не иначе брага!..» Вадим поборол желание снять перчатку и понюхать содержимое, шагнул вперёд и открыл следующую дверь. За ней распахнулась большая, светлая комната, вся в потоках солнечного света, льющегося через два окна. Помещение было заставлено старинной мебелью – деревянной, с резными накладками и фигурными ножками. Между окон стояла «оттоманка» с характерной обивкой в восточном стиле. Почти посередине расположился массивный круглый стол, обставленный такими же тяжеловесными стульями с прямыми спинками. В углу напротив окон в ряд