Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

стояли несколько шкафов с глухими створками, так что их содержимое осталось Вадиму неизвестным. Заглядывать в них он не решился. Через всю комнату, огибая слева стол, шла протоптанная в толстом слое пыли тропка и упиралась в дверь на веранду.

Немного подумав, Соболев решил сначала пройти туда, а если ничего интересного не обнаружит, вернуться и изучить обстановку комнаты. Он бы затруднился, спроси кто его, зачем это ему нужно, но привычка изучать все имеющиеся детали прочно сидела в сознании.

Он пошёл по протоптанной дорожке, справедливо полагая её самым безопасным маршрутом. Поэтому, когда за пару шагов от двери на веранду половые доски под ним предательски подломились, Вадим, несмотря на хорошую реакцию и спортивную подготовку, не смог удержать равновесие и рухнул в темноту подпола. Единственное, что он успел – это сгруппироваться и прикрыть руками голову. Однако это не помогло. Он упал не на пол подземелья, а на нижнюю часть лестницы, ведущей из него, пребольно ударившись о ступеньки боком. Соболев попытался в продолжающемся падении развернуться, но тут же треснулся лбом о столб, служивший опорой потолка подпола, и отключился.

* * *

Виталий Семёнович Селедков сильно волновался, расхаживая по пустой аудитории филологического факультета университета, где преподавал русский язык. Будучи старостой усть-манской общины евангельских христиан, он искренне и страстно переживал трагедию, постигшую общину, – пожар в церкви и гибель своих братьев во Христе, в особенности пресвитера. С Яном Полянским его связывала давняя и крепкая дружба. Они познакомились ещё в школе, в шестом классе. Семья Полянских переехала в Усть-Манск откуда-то из Европы, Ян рассказывал, будто из польского Белостока. В те времена граждане социалистической Польши охотно переезжали в Советский Союз работать на вновь открывающихся больших предприятиях, заводах, комбинатах. Ян родился уже в Усть-Манске и, конечно, пошёл учиться в обычную советскую школу, потому и по-русски говорил без акцента. Селедковы тоже переехали в Усть-Манск, но только из Хабаровска, и Виталик пришёл в школу уже в шестой класс. Они с Яном оказались за одной партой…

И вот теперь Яна не стало. Виталий Семёнович непроизвольно сглотнул, схватил со стола бутылочку с водой, сделал несколько глотков. Страшная потеря! Но ещё страшнее оказался голос в телефоне позавчера вечером. Едва Виталий Семёнович расположился в кресле перед телевизором после хлопотного дня на кафедре, где разбирали итоги зачётов и план предстоящих экзаменов, зазвонил телефон. Руководство университета настояло на том, чтобы у каждого преподавателя дома был установлен обычный городской аппарат, мол, сотовая связь капризна и тому подобное. Селедков с недоумением посмотрел на телефон: кто бы это мог быть?.. Однако трубку снял.

– Селедков, слушай внимательно, – прохрипел незнакомый голос. – Завтра сгорит ваша церква и все, кто там окажется! Хочешь жить – не ходи туда! Глядишь, главным станешь…

– Кто говорит? – с трудом вымолвил Виталий Семёнович, потому что страх молнией пронизал всё тело до костей.

– Твой новый хозяин!.. – В голосе незнакомца прозвучала явная насмешка. – Вашей общине уготована новая судьба. Послезавтра соберёшь сход и всё узнаешь! А ослушаешься – пеняй на себя!.. – В трубке запел сигнал отбоя.

Селедков растерянно уставился на телефон: розыгрыш или правда? Очень похоже на злую шутку, но почему же тогда ему так страшно?.. Виталий Семёнович, как в тумане, прошёл на кухню, налил в чайник воды и включил газовую плиту. Щёлкнул автоподжиг, и вдруг из конфорки полыхнуло бледно-жёлтое пламя, в котором на миг проступило красивое и свирепое женское лицо, метнувшее тяжёлый взгляд в оторопевшего Селедкова. В следующую секунду пламя опало, став обычным, синеватым, но Виталий Семёнович ещё долгую минуту стоял с чайником в руке не в силах шевельнуться.

А наутро в новостях сообщили о пожаре на Кузнечном взвозе. С жертвами. И Селедков взялся за телефон – обзванивать членов братского совета. Ведь пресвитер умер, и требовалось без промедления выдвинуть кандидатуру нового пастыря. Потом с трудом договорился с руководством кафедры, чтобы разрешили провести «родительское собрание», якобы для родителей студентов-первокурсников. Вдобавок новости посмотрели многие члены общины, и чат быстро переполнился вопросами и возмущением.

Часы над входом в аудиторию «мяукнули». Селедков бросил на них нервный взгляд: ровно двенадцать. Где же братья?.. В коридоре послышались шаги сразу нескольких человек, и в помещение толпой вошли все члены братского совета общины – десять мужчин и две женщины. Каждый по очереди подошёл к Виталию Семёновичу, преклоняя голову и получая от него крёстное знамение, – Селедков автоматически стал временно исполняющим обязанности пресвитера. Так же молча расселись за столы и обратились в слух.

Виталий Семёнович вздохнул и заговорил:

– Дорогие братья и сёстры, милость вам и мир, и любовь да умножатся! Сегодня же у нас день скорби и печали. Сгорел наш Дом молитвы, подожжённый приспешниками Нечистого. А вместе с домом приняли смерть мученическую наши братья во Христе: пресвитер Ян Евгеньевич Полянский, его верный помощник Авдей Ильич Иноков и наш брат из общины Сибирска Иван Сергеевич Моховых. Помолимся же за скорейшее восстановление нашего дома и за скорейшую поимку преступников, а также за их справедливое наказание.

Все дружно склонили головы и сложили руки в молитвенном жесте.

– Итак, братья и сёстры, – продолжил Селедков спустя пару минут, – сегодня нам предстоит выбрать нового пресвитера, ибо не может община жить без пастыря.

– Непростое это дело, Виталий Семёнович, – покачал головой седой и согбенный Иван Лукавый, владелец сети бытовых мастерских «Иголка и нитка». – Всё необходимо по правилу сделать.

– Конечно, Иван Петрович. Начнём со счётной комиссии…

В течение получаса евангелисты занимались привычной бюрократией: писали протокол, голосовали за каждого из троих членов комиссии, потом искали подходящую ёмкость для урны по голосованию, наконец каждый написал фамилию своего кандидата в пресвитеры. Свёрнутые конвертиками «бюллетени» сложили в корзину для бумаг и отдали председателю счётной комиссии, тому же Лукавому.

И вот Иван Петрович поднялся и почти торжественно провозгласил:

– Девятью голосами из двенадцати на место пресвитера усть-манской общины евангельских христиан выдвигается староста общины Виталий Семёнович Селедков!

Все заулыбались, задвигали стульями, собираясь расходиться, но Селедков, до этого скромно сидевший на месте преподавателя у окна, вскочил и громко сказал:

– Братья и сёстры, подождите! Есть ещё один важный вопрос, требующий немедленного решения.

Люди замерли в ожидании, а Лукавый недовольно поморщился и демонстративно посмотрел на часы.

– Спасибо, – продолжал Селедков, приободрившись. – Поскольку я всё равно временно исполняю обязанности пресвитера, тем более только что подтверждённые вами, я выношу на решение совета вопрос о призвании экзорциста!

Члены братского совета оторопело уставились на него, переглянулись и снова скрестили недоумённые взгляды на новом пресвитере.

– Я считаю, – заторопился Виталий Семёнович, –