Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Мукэ[115] – это тоже защита. Даже собака не переносит эту вонь, – отец смеется. – В занятную ситуацию попал, сынок.

– Весело было. – Илкэни ободряло внимание родных.

– Слушай, а потом как же онаки все же от тебя отбилась? – допытывается отец.

– Палкой несколько раз сильно достал.

– А дальше что было?

– Она камнем покатилась вниз по крутому склону.

– Странно.

Так оживленно беседуя, не заметили, как опорожнили чайник. Затем, одевшись, вышли наружу. Илкэни плотно прикрыл уркэпэн – полог илуму.

– Сегодня повременим с охотой. Поедем за твоей росомахой, – определил отец.

– Мойто берем с собой? – спросил Илкэни.

– Стоит ли? – Тонмэй посмотрел на небо. Взгляд выдал его сомнение, не поздно ли. Обычно он выезжал на охоту спозаранку, когда еще темно. Сегодня припозднились. К тому же надо беречь силы собаки. Еще пригодится. Пожалуй, не стоит брать Мойто на онаки. Не тот зверь. – Нет, Мойто не возьмем… – заключает отец.

Собака поняла, что говорят о ней. Виляя пушистым хвостом, посматривает то на одного, то на другого. Отец повернулся к дочери:

– Нелтэк, привяжи Мойто.

Девушка хотела дотронуться до шеи Мойто, но пес ловко увернулся и побежал прочь.

– Мойто! Иди сюда! – позвал Тонмэй. Пес привык повиноваться голосу хозяина и, прижав уши, подошел. Тонмэй кожаным ремнем привязал его к тонкому деревцу.

– Зато нам хорошо, охранять нас будет, – обрадовалась Нелтэк.

Тонмэй с сыном взобрались на оленей и поехали. Пес заскулил и печально смотрел вслед отъезжающим. Каково ему оставаться на привязи, когда душа рвется на охоту, а горы манят… Порыскать по склонам и распадкам ничем не заменимое удовольствие для пса, приученного к охоте. Тонмэй знал толк в охотничьих собаках. В таежной жизни много зависит от собаки. Если умело поднатаскать на охоте, то собака становится самым надежным другом для охотника. В трудную минуту никогда не подведет. Такая собака ценится на вес золота. Нельзя по пустякам гнать охотничью собаку. Мойто одинаково ходит и на сохатого, и на уямкана. Он и медвежатник смелый. Тонмэй знает цену Мойто, вот и бережет.

…Они проехали по всему горному пастбищу. Обследовали все следы. Онаки пришла с верховьев реки. И наткнулась на оленей. Долго выведывала, подкрадывалась. Ее, возможно, испугал звук костяшек на кангалде[116]. По следам видно, как она отошла подальше, затем вновь вернулась. Держалась в отдалении. В это время и появился Илкэни. Вот они следы убегающей онаки.

– Вот тут я побежал за нею, – возбужденно сказал Илкэни.

Отец ничего не ответил, только кивнул головой. Поехали дальше по следу.

– Долго гонялся, – удивлялся отец, поглядывая на следы. «Шаг у Илкэни широкий. Вон как размашисто бежал, будто сохатый», – подумал он.

Наконец доехали до того места, откуда скатилась онаки-росомаха. Как ни всматривались, внизу ничего особенного не видно. По этому обрыву не спустишься, объехали стороной и спустились по пологому склону.

Внизу нашли место, куда упала онаки. Следы ее потянулись вниз, к лесу.

– Вот хитрюга, обманула тебя, – засмеялся отец.

– Неужели ушла невредимой?

– Она свернулась колобком и специально бросилась вниз. Только так сумела уйти от тебя.

Илкэни поморщился от досады. Сильно не повезло, конечно.

– Ладно. Не расстраивайся. У тебя вся охота впереди. Еще не раз встретишься с онаки. Одно хорошо, теперь она далеко уйдет от нас. Ты крепко проучил ее, сын.

* * *

После происшествия с онаки прошло несколько дней.

Тонмэй всегда любил утреннее чаепитие с родителями. Эта привычка вошла в его жизнь. Каждый раз ему казалось, что у Эку чай самый вкусный, как и у его матери.

Пил чай небольшими глотками, не спеша.

– Как тебе спалось, отец Илкэни? – тихо спросила жена.

– Как обычно, по-моему. – Тонмэй посмотрел на жену, словно спрашивая, почему, мол, спрашиваешь.

– Мне показалось, что спал ты беспокойно.

– Разве? Почему так говоришь?

– Мотался, бормотал.

– Иногда бывает, – улыбнулся Тонмэй. – Вчера устал в горах.

– Даже кричал во сне.

– Ты права, мать Нелтэк. Мне приснился сон.

Эку кинула на мужа быстрый взгляд. Она знала, иногда ему снятся вещие сны.

– Расскажи, какой сон тебе приснился? – попросила она, подливая чай.

– Действительно, странный сон. Будто еду я по горам. Высокие скалы покрыты льдом и снегом. Скользко. Боюсь, как бы не сорваться в пропасть. Учак мой идет осторожно, на ощупь. И вдруг с вершины скалы сорвалась снежная лавина. Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Лавина с гулом устремилась по распадку. Это меня спасло. И тут до меня донесся крик: «Тонмэй, спаси меня!». Я увидел девушку, красивую как солнце, которую уносила снежная лавина. Не помню, как маут оказался в моих руках. Метнул маут и поймал девушку за поясницу. Тяну к себе. А она легко поддается, идет ко мне, будто летит над лавиной. Посадил ее на верхового оленя, и мы стали подниматься на вершину. Иду легко, не чувствуя усталости. Когда мы поднялись на самый верх, девушка сказала: «Ты спас мне жизнь, Тонмэй. Не забуду твою доброту». – И, превратившись в птичку, вспорхнула ввысь и исчезла. Тут и я проснулся… К чему такой сон мне приснился? Как ты думаешь, мать Нелтэк?

– Трудно сказать, – задумалась Эку. Обычно ей приходится отгадывать сны мужа. Правда, Тонмэй редко видит сны. Бывали, конечно, мимолетные сны. Они не запоминались. Иногда только крепко запоминались ночные страхи. Но вслед за ними приходили какие-то события. Вот почему сейчас задумалась Эку. Видать, сон непростой.

– Снежная лавина не к добру, – сказала она.

Муж в знак согласия кивнул головой и, не удержавшись, спросил:

– Почему так думаешь?

– Лавина все ломает и рвет, несет несчастье.

– Пожалуй, ты и тут права.

– А то что спас девушку – это к радости. Может, к удачной охоте.

– Пусть сбудутся твои слова.

– Поднялись на вершину легко – к благополучию, – не реагируя на слова мужа, продолжила она.

– А почему, по-твоему, девушка превратилась в птичку? – послышался неожиданно звонкий голос Илкэни. Он высунул голову и с улыбкой поглядывал на родителей.

– Проснулся, сын, – улыбнулся отец.

– Ты не ответил на мой вопрос, ама…

– Ну мне так приснилось. Откуда мне знать, почему девушка стала птичкой, – улыбнулся отец. Видно, ему неловко оттого, что не может доходчиво объяснить сыну свой сон.

Илкэни надел на ноги тэбун – унты с коротким голенищем, которые носят дома.

– У тебя хороший сон, ама. Только не пойму, отчего девушка превратилась в птичку. Еще эти горы ледяные… Это, наверное, те горы, которые я видел вчера во сне…

– Видно, это какой-то Дух… – Эку поспешила поддержать мужа.

– Ты говоришь так, будто все видишь наяву, – отозвался Тонмэй.

В