Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

плотный наст снега. Это волки спешат по их следам. Два сокжоя помчались сквозь лесную чащобу, мимо тальников, по склонам невысоких сопок, по нежданно открывшейся широкой мари. А пятеро волков цепочкой, след в след, уверенной легкой рысью шли по следам обреченных животных. Опытные хищники берегли силы для решающего броска. Самка с детенышем далеко не уйдут. Волки знали это. Других сокжоев тут не чуется. Следы заметны, не спутаются. Хищники спокойно догонят свои жертвы и набьют желудки свежатиной.

После той ночной трапезы, насытившиеся волки отдыхали пару дней. Затем, обглодав остатки мерзлых костей, стая кинулась в погоню за косяком диких оленей. Опытный вожак сразу определил что к чему. Он пропустил вперед стаю во главе с волчицей, а сам уклонился от рысканья по плотным следам оторвавшегося стада. Пусть играют в свое удовольствие, пускай догоняют сокжоев. А вожак, матерый старый волк, устремился по следам оленухи. За ним побежали четыре молодых волка. Вожак настроился на легкую добычу. Полакомившись свежатиной, догонят остальную стаю и как раз подоспеют на волчий пир. Наберутся сил, отлежатся и отдохнут. Жизнь стаи продолжится.

…Олененок, лежа на снегу, дрожал. Теплое дыхание матери-оленухи успокоило его, он задремал. Казалось, он не чуял никакой опасности. Видно, настолько сильна была его вера в мать. Оленуха, чувствуя ледяное дыхание смерти, все чаще оглядывалась. Тревога не покидала ее, а теперь нарастала с каждым мигом. Вдали за марью показались темные силуэты волков. Важенка громко фыркнула и с места прыгнула далеко вперед. Сделав несколько больших прыжков, вновь остановилась и с хорканьем оглянулась на детеныша. Страх поднял его на ноги, и он кинулся к матери. Оленуха помчалась вверх по склону сопки. Скорее преодолеть эту сопку, и дальше, в манящие гребни высоких гор. Спасение только там…

* * *

День выдался ясный, солнечный. Окрестные снежные горы сияли белизной. Тонмэй с сыном верхом на оленях едут вверх по горной речке. У Тонмэя на связке запасной олень с седлом на холке. Мойто на коротком сумкане привязан справа к седлу Тонмэя. Охотники остановились.

– Ама, как тут красиво! Вон видишь, какие чудесные горы? – сухощавый Илкэни вслед за отцом ловко спрыгнул на снег. Он восторженно глядел на белые вершины.

– Что с тобой, Илкэни? Как будто видишь снег в первый раз, – усмехнулся отец.

– Когда снег еще не выпал, горы были как горы. – Глаза юноши сверкали радостью.

– А какие они были? – Отец решил поддержать сына.

– Серые и темные какие-то были. Как-то не выделялись особо. А вот сейчас, когда выпал снег, вчерашних гор не узнать. Люблю снег, ама! – воскликнул юноша.

– Это Дух Гольца учит тебя, сын мой, своим секретам, смотри вокруг внимательно и учись все распознавать. Мы подъехали к самому Гольцу Тонмэю, – тихо проговорил отец.

Юноша кивнул.

– Ну поедем дальше. Надо успеть доехать до Гольца и, долго не задерживаясь, вернуться домой. – Отец пешим ходом двинулся вперед, ведя за собой верхового оленя.

В это время года он обязательно приезжал к Гольцу Тонмэю. Снег выпал недавно, уже отлежался на земле, сух и тверд. Самое время для охоты на уямкана. Он нагулял жиру, мясо мягкое, во рту тает, ни с чем другим несравнимое лакомство. Выпадет удача, можно добыть не одного уямкана, а несколько. На зиму впрок пойдет. Мясо теперь не портится.

В окрестностях Гольца Тонмэя полно излюбленных лежбищ уямканов. Никто не знает, когда они появились. Сколько поколений кочевых ламутов находили здесь спасение от голода. Этого тоже никто не считал. Осенью уямканы охотно пасутся тут. Охотники, обычно не отвлекаясь на другие лежбища, первым долгом обшаривают эту местность. Они знают, если здесь нет живности, то вокруг и подавно пусто. Время даром не теряют, отсюда прямая дорога обратно домой. Кочевнику время дорого, а дел по хозяйству всегда хватает.

Тонмэй неслучайно по первому снегу выехал на охоту именно сюда. Сейчас они поднимутся на перевал. Оттуда до заветной скалы рукой подать.

Илкэни, продолжая восхищаться видами горной глади, не отставал от отца. Время от времени посматривает на собаку. Мойто, охотничья собака черной масти с белым ошейником на шее, ведет себя бодрее обычного. На него подействовала перемена в горах и извечное ожидание встречи со снежными уямканами.

Верховые олени идут ходко. Отец еще дома предупредил сына о том, что во время езды по горам не следует подавать голос.

– Помни, мы на охоте. Молча поглядывай вокруг. Только на остановках можно негромко поговорить.

– А мне говорить хочется, ама.

– Воздержись. Потом наговоримся.

– А почему нельзя разговаривать?

– Голос при снеге слышен хорошо, далеко отдается в горах. Зверь слышит издалека.

– А летом?

– Летом деревья, листья, тальники поглощают звуки, не так громко слышны они.

Помня об этом разговоре, юноша молча восторгался красотами природы.

Подъем на сопку был долгим. Тем не менее выносливые олени без труда поднялись наверх. Отец, не доезжая до гребня сопки, возле одинокого деревца спешился. Юноша последовал его примеру. В этот миг Мойто вдруг встрепенулся. Он резко потянул поводок, навострил уши, хвост свернул в круг и жадно стал обнюхивать воздух.

Тонмэй молча оглянулся на собаку. Мойто немного притих, но глаза загорелись ярко. Юноша тоже заволновался. Мойто явно что-то учуял. Это обрадовала его.

Вдруг отец пригнулся, затем сел на снег. Повернулся к сыну и молча кивнул головой, мол, иди, посмотри.

Илкэни, пригнувшись, подошел к отцу и сел рядом. Отец шепнул:

– Сокжои…

– Где? Много их? – тщетно всматриваясь, чуть слышно спросил сын. Ему пока ничего не видно, хочется подняться во весь рост, чтобы вблизи увидеть живых сокжоев.

– Не высовывайся, – шепнул отец.

– Что будем делать, ама?!

– Олени быстро приближаются… Их что-то вспугнуло, – продолжил отец, выглядывая из-за спины верхового оленя.

– Сколько их?

– Важенка с теленком.

Илкэни чуть привстал и, выглянув из-за спины отца, увидел бегущих оленей. Те поднимались прямо к ним по склону сопки.

– Чэт! – сильно одернул собаку Тонмэй.

Олени показались на расстоянии ружейного выстрела и бежали теперь на виду. Они были серой масти, крупные и рослые. Опытный глаз сразу определил, что это сокжои. Видно было, как сильно они устали. Олененок далеко отстал. Бежал он, кажется, на пределе сил.

Мойто вдруг зарычал. Тонмэй увидел волков, показавшихся из-за дальнего пригорка. Хищники большими прыжками догоняли оленей.

– Илкэни, видишь хвостатых? – шепотом спросил отец, вынимая бердан из кожаного мосака, висящего у седла.

– Вижу, вижу, ама… – Илкэни стало жарко. Он впервые видит живых хищников. Ему стало боязно.

– Не бойся, сын, – тихо шепнул отец.

Илкэни удивился необычному спокойствию отца. Ни один мускул не дрогнул на его скуластом лице.