Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Вот следы пошли вправо к редкому лесу. Илкэни пошел по следам. Рано утром олени паслись между ерниками. Вокруг много крупного помета. Это говорит о том, что оленям тут вольготно. Юноша остановился и осмотрелся вокруг. Отец часто рассказывал о ягельных сопках, где олени быстро нагуливали жир. Стало быть, он рассказывал об этих сопках. Красивая местность. Илкэни поймал себя на мысли, что ему здесь дышится легко и свободно. Как было бы хорошо прямо вот здесь поставить илуму и пожить некоторое время. Вон на склоне много сухостоя. Обзор хороший, далеко и отчетливо видно. Пройдя дальше, наткнулся на истлевшие до белизны отстои и старые-престарые шесты. Они стояли, как древние старики. Как долго они так стоят, никто не знает. Коснешься их чуть-чуть, они рухнут на землю. Илкэни почему-то показалось, что эти истлевшие шесты вот-вот рухнут на снег от одного его дыхания, потому осторожно обошел их стороной. За леском увидел оленей, занятых утренней кормежкой. Вот он стоит священный олень-самец белой масти. Он почти слился с белым снегом. Только выдают его мощные рога. Во время гона его рога не обрубали. Отец велел оставить самца с ветвистыми рогами. Когда среди оленей несколько самцов, то острые концы отпиливали, чтобы в период брачных боев быки не наносили друг другу ран.

А с неотпиленными рогами бык чувствует свою силу и может защитить косяк домашних оленей от одинокого волка или рыси.

«Хэ-эй!» – крикнул Илкэни. Олени, как по команде, подняли головы. Потом друг за другом двинулись к спуску. Они знают дорогу. Каждое утро раздается знакомый для оленей возглас, они не заставляют себя подгонять. Так было всегда и до рождения Илкэни, и сегодняшних оленей. Это называется неразрывной связью времен. Кочевых ламутов по всему обширному таежному миру с его могучими горными кряжами и бурными реками крайне мало. Сколько веков незаметно пролетело над этой таежной глухоманью, сколько живности исчезло и превратилось в пыль, но седая тайга по-прежнему живет своей жизнью. Ламуты из века в век обживали эти бескрайние широты, очеловечивая тайгу и горные вершины.

…Возле илуму олени остановились. Тонмэй поймал трех верховых оленей. Эку с дочерью Нелтэк поймали дойных важенок и подоили их почти на ходу. Осенью у важенок мало молока. На чай едва хватает. Но и это ощутимая подмога для сил и здоровья. Лучше, чем простой кипяток или чаек со слабой заваркой. Оленье молоко целебно. Один Всевышний знает, как благодаря оленьему молоку многие ламуты доживают до глубокой старости.

– Илкэни, оседлай Гиркуна, – велел отец, подтаскивая к сыну серой масти молодого верхового оленя. На нем часто ездит Илкэни, это смирный и надежный олень.

Отец оседлал Корбэкэна, на котором обычно ездит в горы. А второй олень считается запасным. Его тоже оседлали. В горах всякое случается. Вдруг подстрелишь какую-то живность, тут и пригодится запасной олень с седлом.

Наскоро попив чаю, мужчины выехали.

– В очаге поддерживайте огонь. Пусть горит, – распоряжается Тонмэй. И это верно. Для женщин огонь в очаге единственное средство защиты от холода и злых духов в облике диких зверей.

Каким бы ни был злым и кровожадным любой хищник, медведь или волк, он не попрет на илуму-чум, излучающий тепло и едкий дымок. Медведь может, конечно, подойти близко, но инстинкт самосохранения в нем развит сильно, он хитер и умен, поэтому отступит. А волк не терпит запаха дыма, зная звериным инстинктом, что за этим слабым дымком таится тот, кто сильнее и ловчее его самого.

Таежных ламутов, слов нет, можно по пальцам пересчитать, но сильны они духом. То-то они давным-давно оседлали века и на их горбах дожили до наших дней.

* * *

Когда выехали, Илкэни подумал, что сейчас они поднимутся по свежим оленьим тропам на сопку, откуда недавно пригнал оленей.

Ан нет, отец поехал вверх по речке, где по берегу, где по камням, которые сейчас едва заметны под снегом.

По обоим берегам лесистые сопки, а над ними белеют неприступные склоны голых величавых скал. Почти у каждой скалы видны отличительные приметы – темные кадары – скалы. Они неподвластны снегам. На крутых каменных стенах негде снегу зацепиться.

Илкэни во все глаза любуется причудливыми видами скал. Едущий впереди отец пристально всматривается вдаль.

Он въехал в лес и остановил верхового оленя. Спрыгнул на снег и окинул сына взглядом.

– Ну что интересного увидел, сын, на новом месте?

– Мне очень нравится все вокруг, – живо откликнулся Илкэни.

– Вот здесь, на этой поляне, ты родился, – улыбнулся отец.

– Правда?! – воскликнул Илкэни – Но я не вижу поляны.

– Здесь была довольно широкая поляна. Видишь ли, любая местность незаметно меняется. Влияние природы сильно и неотвратимо. Каждый год вырастают новые кусты, тальники и деревца, – сказав так, Тонмэй шагнул за высокие деревья. Вскоре он окликнул сына:

– Подойди сюда, Илкэни.

Юноша, ведя за собой верхового оленя, подошел к отцу и увидел небольшое сооружение в виде игрушечного илуму.

– Что это, ама?

– Это голомо. Все, что связано с тобой при рождении, сложили здесь. Это твое родовое гнездо.

– Неужели? Как интересно, ама, – улыбнулся юноша.

Отец вынул трубку, набил ее табаком и не торопясь закурил. Рукавицей смахнул снег с ближайшего пня и сел.

– Тут стояло доброе дерево. Мы срубили его. Ветвями прикрыли голомо. А из кроны заготовили доски для грузовых нарт, а частью настелили лабаз. Он стоит в глубине леса. Оленям тут нравилось. На сопках много ягеля. Здесь уютно. Сухостоя много. Ты родился после первого снега до сильных морозов. У нас, ламутов, есть поверье о том, что человек, который родился после первого снега, живет долго и небедно. Когда клали в голомо все, связанное с твоим рождением, мысленно желали тебе счастья. Сегодня я специально привел тебя к твоему родовому голомо… При случае, возможно, сюда скоро переедем.

Илкэни, слушая отца, посветлел не только ликом, но и душой…

* * *

С первыми проблесками утренней зари оленуха-сокжой встрепенулась. Но опомнилась вовремя: рядышком, прислонившись к ее теплому боку, тихо посапывал спящий детеныш. Оленуха осмотрелась вокруг. Студеный ветер, налетел со стороны. Запаха хищников он не принес. Это придало ей уверенности в том, что они спасены. Но надолго ли?

Ночная тьма отступала медленно, цепляясь за каждый каменный выступ. Силуэты гор стали вырисовываться все отчетливее.

Оленуха оглянулась туда, откуда пришла. Там, далеко за буро-белым массивом плотных облаков, простирается раздольная ее обитель – тундра и кромка земли вдоль белого моря без конца и