Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Да, видел. Как жаль, что даже не поохотились.

– Не грусти, сын. У нас еще есть мясо, покуда хватит нам.

Сын выслушал отца. Он верит каждому его слову. Только сегодня чуть засомневался.

– Почему замолчал, сын? – повернулся к нему отец.

– Все думаю про сокжоев. Зря, думаю, их оставили просто так. По-моему, надо было хотя бы понаблюдать за ними.

– Знаешь, Илкэни, что я хочу предпринять?

– Как я могу узнать, о чем ты думаешь, ама? Твои мысли – загадка.

Тонмэй уловил обиду сына.

– Не обижайся, Илкэни. Мы сейчас доедем до наших оленей. Их погоним до здешней сопки.

– Зачем? Они же хорошо пасутся рядом с илуму.

– Их оставим на этой сопке, – отец палкой указывает на сопку, которая была видна сокжоям как на ладони.

– Интересно, для чего ты так хочешь поступить, ама?

– Поймаем несколько верховых оленей и сирча-важенок. Пока стоят теплые дни, их два-три дня подержим на ягельнике. Только время от времени будем менять пастбища.

– На привязи, что ли?

– Угадал правильно. Сокжои с высоты зорко присматриваются ко всему, что происходит на низине. Они только-только приходят в себя после волчьей погони.

Сейчас они всячески будут искать встречи с другими сокжоями. От наших оленей они пока будут сторониться. Их пугает наш дух, человеческий пот. Постепенно спустятся ближе к нашим оленям. Станут присматриваться к ним. В это время мы постараемся вести себя тихо, чтобы сокжои прижились на новых пастбищах рядом с нашими оленями.

– Не понимаю тебя, ама…

– Это сейчас не понимаешь. Немудрено, конечно. В твоем возрасте я тоже многого не понимал. А скоро поймешь, подожди немного, – с хитрецой улыбнулся отец.

Глава восьмая. Монтэлсэ – золотая пора ламута

В таежной жизни наступает долгожданная пора. Между концом лета и началом ранней осени – монтэлсэ.

Несмотря на солнечный день, в это время уже прохладно. Ночью травы обрамляются серебристым инеем. Края горных речек подмерзают тонкой ледяной пленкой. До полудня воздух согревается медленно. Ночной иней и ледяная пленка незаметно тают.

Ясное небо теряет свою былую голубизну, становясь блекло-светлым. На его фоне солнечный шар виднеется отчетливо. Шаловливый ветерок игриво пролетает над карликовыми кустами ногли-каменки. Это ягоды с неповторимым отменным вкусом. Эвены называют их ногли.

Для всего живого настает прелестная пора. Нет ни комара, ни овода, ни гнуса, ни мух. Пасись сколько угодно, ни о чем не беспокоясь.

А для кочевых ламутов начинается благодатное время вожделенного монтэлсэ.

Ламуты исподволь не спеша готовятся к омчину[119]. В это время семьями раздельно откочевывают по своим излюбленным охотничьим тропам, чтобы поохотиться на копытных: снежного барана, сохатого и диких оленей. Так с незапамятных времен принято у ламутов. Откуда, с каких времен началось это поистине интимное общение с таежным миром, никто, пожалуй, не скажет. Традиция эта неукоснительно соблюдалась ламутами.

У каждой семьи есть свои излюбленные урочища, верховья горных рек, укромные зеленые лужайки, самой матерью-природой любовно запрятанные в окружении темных молчаливых горных кряжей.

У подножия темных зубчатых скальных вершин нежданно обнаруживаются невысокие ягельные сопки – излюбленные пастбищные угодья для домашних оленей.

Кроме верховых и вьючных оленей каждая семья имеет несколько десятков важенок с подросшими за лето оленятами, а также молодняка в виде сатты[120], явкан[121], итэн[122].

Без хорошего быка и омчин не омчин. Он теряет всякий смысл. Под сенью ранней осени начинается безудержное время оленьих любовных утех. Короткая быстротекущая пора оленьего гона по-своему обновляет извечную размеренную жизнь.

У грациозных важенок просыпается извечная интимная тяга к обновлению. Обнаруживается вдруг, как у них, словно снежная лавина, стремительно просыпается неудержимая тяга к оленьим быкам. Их влечет к себе опьяняющий тягучий дух самца. Важенки интуитивно чуют, насколько мимолетно для них это вожделенное желание, потому охотно стремятся хотя бы раз в эту пору изведать ни с чем не сравнимую сладость спаривания с обезумевшим быком.

Ламуты-мужчины знают толк в этом важном для всего рода деле. Они думают о грядущем оленьем потомстве, поэтому берут на омчин одного-двух проверенных, надежных быков. Будущее оленье потомство – это достаток семьи и всего рода. Вот почему стараются создать на лоне природы идиллические условия для любовных страстей важенок и быка.

Важенки ценятся на вес золота, а то и больше. Каждая из них должна стать стельной. Без суеты, в укромных лесных массивах и, что отрадно, без соперничества и отчаянной драки с другими быками, самцы сладострастно покрывают истосковавшихся по быкам важенок.

В разгар весны начинают появляться на свет здоровые оленята, такие родные и долгожданные для ламутов. Весьма скоро они вырастают и составляют собой основу самодостаточной жизни кочевых ламутов. Так продолжается олений род. От его сохранности напрямую зависит жизнь и относительное терпимое будущее самих ламутов.

У них свои заботы. Мужчины целиком заняты охотничьим азартом, запасаясь мясом на долгую зиму. В удобных местах строят колбо – низкие кладовые из срубленных деревьев для хранения добычи. За нею приедут зимой на оленьих упряжках. Чаще выстраивают лабазы.

В свободное от охоты время заняты починкой утвари и упряжного снаряжения. Женщины, не разгибая спины, шьют теплую зимнюю одежду для каждого домочадца.

Мальчики посматривают за оленями, не разбрелись ли, не ушли ли далеко. Сами за ними не ходят. Взрослые велели, чтобы оленей не беспокоили зря, потому издалека держат их в поле зрения.

А девочки помогают матерям и бабушкам. Они ссучивают нитки из сухих оленьих сухожилий. Или готовят еду для всех. В кочевой жизни никто без дела не сидит. Каждому выпадает посильная работа. Так круговертью течет неповторимая таежная жизнь.

* * *

Прежде чем разъехаться на омчин, Тонмэй долго говорил с сыновьями. Уточнял, кто куда поедет, когда вернутся на зимнее стойбище. Советовал, как действовать при удачной охоте, как лучше хранить добытое.

Напоследок попросил, чтобы при непредвиденных обстоятельствах, не мешкая, приезжали к нему. Говорил, где и когда будет, называя горные речки и лежбища снежных баранов. Все это на всякий непредвиденный случай.

Тонмэй благословил сыновей на удачный омчин. Те, не мешкая, снялись и уехали по своим урочищам. Сам он последним оставляет родовое гнездо. Сборы заняли несколько дней. Он еще в силе. Основательный и неторопливый в действиях и поступках. Эти завидные качества по генам переняты им от отца, благословенного старца Ичээни. К кочевке готовится тщательно. Кое-что из одежды, зимние охотничьи снасти, часть посуды и всякое, пока не нужное, аккуратно сложил на высоком лабазе. Вещи затянул ровдугой, специально предназначенной для этой