Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– К чему такой сон, эне? – подала голос Нелтэк, расчесывая волосы.

Мать пожала плечами.

– А ты, ама, как думаешь? – Дочь глянула на отца.

– Не знаю, дочка. Не знаю, – откликнулся отец.

– Чудится мне, нехороший сон приснился тебе, сынок, – сорвалось у матери. Она явно встревожена.

Помолчав по обыкновению, Тонмэй сказал:

– У каждого человека сновидения разные. Не все сны сбываются. Не следует печалиться. У одних людей сны снятся от усталости. Такое случается после работы или охоты. Человек устает, плохо спит, тут кошмарные сны не дают ему покоя. У других сны бывают вещими. Они часто сбываются. У моего отца сновидения были пророческими. По ним он определял нашу жизнь, удачу или неудачу на охоте. Вчера тяжелый день прошел. Скорее это в Илкэни отозвалось таким сном. Не беспокойся, сын. Все уладится.

– Пускай не сбудется сон Илкэни, – прошептала мать и положила в очаг кусочек жира.

– Будем надеяться, – отозвался Тонмэй, думая об усопшем отце. «Илкэни – думал он – чем-то напоминает деда… Повадками, движениями, что ли… Или умением слушать других. Коли не ошибаюсь, все поделом. Все пойдет на пользу сыну», – подумал Тонмэй. Вслух ничего не сказал.

В илуму на какое-то время воцарилась тишина. Каждый думает о своем. Эку незаметно бросает взгляд на мужа в ожидании его слов. У ламутов с давних пор закрепилась традиция: женщина прислушивается к мнению мужа, не оспаривает его. Он – глава семьи. Какой он, такова и семья. Когда он удачливый добытчик, в чуме царит мир и достаток. А когда глава семейства неудачливый охотник, то в семье еле-еле сводят концы с концами. Эку, что теперь отнекиваться, благодарна судьбе за такого, как Тонмэй, отца ее детей.

Тонмэй почувствовал, что мать Нелтэк ждет его слов.

– Будем собираться. Перекочуем. Здесь тесно, как в конуре обука-пищухи. Да и оленям негде тут остановиться. Не случись беда с Ирукаруком, мы бы остановились возле устья речки Уилдикит. Доедем-таки сегодня до Уилдикит. Там вволю отдохнем. Вы собирайтесь пока, – сказал жене Тонмэй.

– Со сборами мы быстро управимся. Основные вещи я не вынимала из вьюков. Разберем илуму – и мы готовы к отъезду, – бодро подала голос мать Нелтэк.

– А ты, Илкэни, сходил бы за оленями, пока я буду сооружать лабаз для Ирукарука. – Отец глянул на сына.

– Я знал, что ты отправишь меня за оленями, – откликнулся Илкэни, хотя знал, что подгонка оленей лежит на нем. В его голосе радость. Тонмэй молча улыбнулся сыну. Ему по душе готовность сына к любому делу.

– Только будь осмотрителен. Местность незнакомая. Бердан бери на всякий случай, – заботливо говорит отец.

– Зачем мне бердан сейчас? Думаю, ружье мне не понадобится. Я скоро пригоню оленей.

– Ну, смотри сам. Наверху ягеля много. Не должны олени далеко уйти. – Отец поднялся на ноги, показывая, что пора приступить к делу. Илкэни натянул замшевую тужурку, проверил, на месте ли нож, и быстро вышел из илуму.

* * *

Олени далеко не ушли. С вечера поднялись на перевал, по которому вчера вниз погнал их Илкэни. Затем повернули на левый склон горы. Юноша без особых усилий находит их след. Он помнит, как отец часто напоминает ему о необходимости быть внимательным в горах и в тайге. В летнее время во мхах и на ягеле трудно отыскать оленьи следы. Но Илкэни ориентируется по оленьему помету. Его тут много везде. Значит, корм обильный. Чем выше поднимается, тем лес реже. Деревца невысокие.

Еще издали заметил корбэ – самца Гелтаня. Олени не ушли далеко.

Раз вожак не уходит далеко, остальные кучкуются вокруг него. Ягель мягким толстым слоем стелется вокруг.

Юноше не хочется тревожить оленей. Вон как плавно ходят сытые важенки. Верховые и грузовые быки улеглись, жуя жвачку.

Илкэни поднял голову повыше. Склон горы становился круче. На самом верху видны нагромождения каменных глыб. Ему хочется подняться повыше и заглянуть вдаль. Каждая новая местность притягивает своей неизвестностью. Мог бы с этого места, где стоит сейчас, начать обзор, но деревья мешают. Но вдруг вздрогнул, будто кто-то его толкнул. Посмотрел на солнце. Оно поднялось высоко на сине-голубом небе. Оттуда, с недосягаемой выси, оно словно улыбается ему и говорит: «Что медлишь? Разве не видишь, как я удаляюсь от вас?» Илкэни вспомнил, что его ждут внизу. Он пронзительно свистнул. Первым гордо поднял голову Гелтаня и посмотрел в его сторону. Он не стал ждать повторного свистка, зашагал вниз. Олени последовали за ним. Все олени, как люди, только не говорят. Каждый из них поднимает голову и движется вслед за вожаком.

Вскоре юноша пригнал оленей на становище. Илуму не виден. Мать и сестра его, видно, давно разобрали. На открытом пятачке между деревьями стоит новенький лабаз из тонких стволов молодого леса. Отец все деревца аккуратно обтесал. На лабазе собрал все кости Иракурука, накрыл их тальником, сверху положил голову с рогами.

Илкэни удивился, как быстро управился отец.

– О, какой сильный ама! – воскликнул юноша. – Я бы не смог сделать, как ама.

Тонмэй улыбается. Ему приятно видеть оживленное, раскрасневшееся лицо сына и его блестящие глаза.

– Скоро и ты будешь строить не только такие лабазы. Жизнь заставит, – улыбается ама.

Кочевые ламуты ловле оленей придают особое значение. В этом деле многие поколения ламутов выработали свои навыки. Домашних оленей с рождения приучают к привязи. Нужда заставила ламутов приучить оленя к недоуздку. Без этого невозможно представить ездовых оленей и ручных важенок. Они же по натуре полудикие, играючи убегут от любого ламута.

В кочевых семьях у каждого свои обязанности. Но суровые условия жизни заставили каждого научиться ловле оленей маутами – арканами. И мужчин, и женщин. Ламутские мальчики с малых лет знают толк в маутах. Жизнь всегда мудрее людей. Она в течение жизни любых поколений незаметно научила ламутов по большей части обходиться без маутов.

Неизвестно, когда они научились подманивать оленя солью. Известна, правда, роль якутских и русских торговых людей в приобщении северного человека к соли. Ламуты за ценой не стояли, когда речь шла о покупке в первую очередь соли и табака. Оленей своих быстро приучили к соли. Такой олень не отходит от человека. В любом горном распадке или в глухой чащобе только издаст свой привычный зов: «Ма, ма, ма!», как олени сами прибегают к нему. Тут и маута не требуется.

Поэтому Тонмэй с матерью Нелтэк верховых и вьючных оленей поймали безо всякой суеты. Без чаепития выехать не могут. Неизвестно, как сложится сегодняшняя кочевка и когда потом утолят жажду. Тонмэй