Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Это ты приехал?! – громко воскликнул старик, будто не веря.

– Не ждал, что ли, дедушка? – в темноте не видно лица Тонмэя, но ясно по голосу, что он улыбается.

– Никого не ждал, ей-богу. Мои дети откочевали далеко. Они не говорили, когда нас навестят, потому думаю, что скоро не приедут, – торопясь заговорил старик.

Тонмэй привязал оленей к деревьям.

– Зайдем в илуму. Там вдоволь поговорим, – сказав так, Дэгэлэн Дэги взял Тонмэя за руку и повел за собой.

– Видишь, атикан[132], кто к нам приехал?! – еще снаружи закричал старик.

– Нет, не вижу. Заходите, чего стоите, – раздался из илуму бойкий голос хозяйки.

Очаг горел ярко. Теплая волна воздуха обдала лицо Тонмэя.

– Здорово, Чимчэн-экэ[133] – Тонмэй протянул руку хозяйке.

Та в улыбке сморщила личико, глаза превратились в продолговатые щелочки.

Старик от радости впал в детство и не знал, как себя вести. Улыбался и без конца говорил. Только жена время от времени словами стыдила его. Она косилась на старика и говорила: «Веди себя по-человечески, а то одна стыдоба. Хоть отца Илкэни уважь, что ли…» После этого на какое-то время Дэгэлэн Дэги успокаивался. Затем вновь начинал говорить шумно и много…

Тонмэй решил занять старика вопросами:

– Опасно в это время жить в тайге без собаки. Тебе, абага, так не кажется?

Дэгэлэн Дэги тут же выпалил:

– Собака моя Качи еще зимой померла.

– Что-то не слышал, а как она померла?

– От старости. Сначала перестала лаять, потом все время лежала и спала. Однажды утром не проснулась, – старик отвечает степенно.

«Нет, Дэгэлэн Дэги в своем уме. Складно отвечает. Зря старуха его ругает», – подумал Тонмэй и продолжил:

– В такие темные ночи кяга[134] подкрадется, а вы его не заметите. Без собаки, как без рук. Не боитесь?

– А чего бояться его-то?! – удивился старик.

– Может же напасть. Бывали такие случаи.

– Что он с нас возьмет-то? Мы свое пожили. Я, к примеру, не боюсь, – смеется Дэгэлэн Дэги. – А как эта старушка думает, мне неизвестно.

– Тэт! – воскликнула бабушка Чимчэн и строго глянула на старика. Возглас этот имеет осаживающую силу, потому старик с виноватым видом умолк.

Тонмэй решил переменить разговор и спросил:

– А чем питаетесь? Что-нибудь добыли?

– Рыбачу я. В водоемах под кадарами ловлю сетью. У меня есть небольшая сеть. Нам на двоих хватает. – Дэгэлэн Дэги заметно успокоился.

– А уямканов видишь на кадаре?

– Ружья нет, зачем просто так пялиться на уямканов? Даже с ружьем мне трудно было бы. Плохо вижу. – Тут голос старика сник.

– Я между шитьем и выделкой шкуры ягоды собираю. Их тут, на сопке, шибко много. Старик, как дитя, лакомится ягодой, – в беседу подключается бабушка Чимчэн.

Вдруг она засуетилась. В чайнике, висящем над очагом, закипела вода. Бабушка осторожно сняла чайник с подвески и поставила на землю. Вынула откуда-то маленький заварник. Открыла деревянную крышку, налила внутрь кипяток. Поставила стол. На него – три деревянные кружки. Они знакомы гостю, это он смастерил их для них обоих. Еще две запасных для гостей.

Старуха сначала налила чай гостю, немного молока. Затем старику и себе. Положила на деревянную дощечку одну вареную рыбку.

– Тонмэй, попей чаю из своего стакана, – весело говорит она, намекая, что это им сделанные кружки.

Тонмэй из-за пазухи вынул трубку и просто пососал ее. Вздохнув, сунул обратно за пазуху.

Дэгэлэн Дэги заметил, как Тонмэй пососал пустую трубку, схватил себя за голову и закричал:

– Ну какой же я человек? Совсем выжил с ума!

Тонмэй не ожидал такой перемены и тревожно глянул на старика.

– Я же для тебя, друг Тонмэй, припрятал тут кое-что! – продолжая балагурить, Дэгэлэн Дэги принялся рыться в кожаном вьюке.

Тонмэй наблюдал за ним, думая: «Что он мог припрятать для меня? Однако старик чудит». Тут же, будто споря с ним, раздался торжествующий возглас старика:

– Сам все терпел. Верил, когда-нибудь ко мне заглянешь! Знаю тебя.

Он вынул замшевый мешочек и поднял его над головой.

– Вот он, возьми, закури. Вижу, как ты пустую трубку сосешь. – Дэгэлэн Дэги протянул Тонмэю мешочек с листовым табаком.

Тонмэй всякого ждал от Дэгэлэн Дэги, только не такого щедрого подарка. Он вновь вытащил трубку, руки заметно дрожали от волнения, охватившего его. Он набил трубку табаком, выхватил лучинку, воткнул в горящие угли. Лучина тут же вспыхнула. Тонмэй торопливо поднес ее к трубке и затянулся. На миг забыл все на белом свете. Теплом обдало все тело, голова слегка закружилась от смачного табачного дыма.

Дэгэлэн Дэги, сияя глазками, посматривая на жену, мол, посмотри, как я обрадовал такого сильного человека.

Сам тоже закурил, затянулся, затем вынул трубку из беззубого рта, вытер ладонью чубук и протянул жене.

Та, видно, заждалась, быстро схватила, с ходу чубук, сунула в рот и, закрыв глаза, медленно, продлевая удовольствие, несколько раз затянулась…

Весь вечер тянулся долгий разговор об охоте, об оленях, о сильном и гордом ламуте Горго, вспомнили старца Ичээни, отца Тонмэя…

Из слов Дэгэлэн Дэги выяснилось, что он пучок табака припрятал от себя подальше на дне вьючного мешка, думая, что Тонмэй когда-нибудь заедет, тогда угостит его.

Гость сидел довольный. Он ехал к Дэгэлэн Дэги в тайной надежде выкурить у него хотя бы трубку табака. Как в воду глядел.

Дэгэлэн Дэги табаком поделился с Тонмэем, высыпав в его мешочек большую часть табака.

– Когда в последний раз поели мяса? – спросил Тонмэй, ложась на оленью шкуру перед сном.

Дэгэлэн Дэги засмеялся:

– Давно не ели. Забыл, однако, вкус мяса.

Тонмэй не откликнулся. Он уже спал.

«Бедный, небось сильно устал, потому-то глубокий сон так быстро сморил его. Весь в отца пошел, потому у него доброе сердце. Другой бы на его месте и не вспомнил бы обо мне. Кому я нужен, дряхлый старик…» – благодарно думает дед, укрывая Тонмэя своей поношенной до трухлявости, некогда добротной меховой тужуркой. Молча посидел возле крепко спящего Тонмэя. Нежданно вспомнил, как однажды купец Улахан Мурун в один из своих приездов к ним, шутя ли, всерьез ли, поведал о том, как будто бы работница Даайа родила сына. От кого она понесла сына, никто не знал. «Может, это твой сын, Василийкан?!» – напрямик спросил слегка подвыпивший Улахан Мурун. Когда до ламутов дошла эта сногсшибательная новость, все молча переглянулись и игриво посмотрели на изрядно сконфуженного Дэгэлэн Дэги. «Кто его знает, может и так…» – шевельнулась в его голове глубоко затаенная мысль. Тут же пред ним воочию предстала молодая якутка