Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

* * *

Эку, мать Нелтэк, допоздна подбрасывала в очаг дров. Горящие угли, встрепенувшись, в мгновение ока вспыхивали белым пламенем. Внутри илуму вновь становилось светло. Энергия горящего очага непостижимым образом передавалась обитателям илуму. Ободренные теплом и светом, они вновь и вновь говорили об отце.

– Ама вот-вот вернется. Мне кажется, что он едет и приближается к нам, – оживленно бодрится Илкэни.

Мать есть мать. Она рада тому, что сын не падает духом.

Одобряюще говорит ему:

– Чую, ама сам торопится скорее добраться до нас.

Тут Илкэни прав.

Нелтэк больше молчала, только прислушивалась к тьме, облепившей со всех сторон илуму. Ей казалось, что ночная мгла представляет собой некое аринка – чудовище. От одной этой мысли ей становилось страшно. Она при всем желании не может себе представить любимого отца, поглощенным этой тьмой.

– Мне боязно, эне, – не выдержала она и всхлипнула.

– Не плачь, дочка. Ты же старше братишки. Посмотри, какой он сильный, – подбадривает Эку Нелтэк.

Илкэни от похвалы мамы приосанился. Ему приятно слышать такое о себе.

– А я привыкла всю жизнь поджидать его у очага, – между тем продолжила мать – Он – наш кормилец. Никто для него зверей не завязывает, чтоб он приехал и без труда добивал их. А звери дикие, ловкие и быстрые. Их не догнать своим ходом. Вашему ама[139] приходится проявлять выдержку, сноровку и терпение. Бывало и такое, когда я ждала его возвращения несколько дней и ночей во вьюжные смерчи, пургу и холод. А сейчас до холодов еще далеко, снегу даже не выпало, еще солнце греет, правда, не так тепло, как летом, потому, поверьте, я не тревожусь, он вернется.

Эку, мать Нелтэк, хочет подбодрить детей. Только она одна знает, насколько опасен каждый отъезд мужа на охоту. Она в свою девичью пору сама охотилась, много одна моталась по тундре. Все тяготы кочевой жизни знает изнутри.

Сейчас ранняя осень. Снега нет еще. До первых ранних заморозков еще есть время. В эту пору кочевых ламутов поджидает одна опасность. Это медведи – абага. Ночи темнее погасшего угля. Медведь сливается с тьмой. Охотник в темноте ничего не заметит и может угодить прямо в лапы зверя.

Эку, зная это, переживает за Тонмэя. Отчаянный он и упрямый. Знает она и добрую душу мужа. На это больше надеется. Он не позволит себе безрассудные поступки. Про детей и семью не забудет. Обо всем этом только думает. Детям рассказывать не время.

– Эне, знаешь, о чем я все время думаю сейчас? – вдруг спросила дочь.

– Нет, не знаю, ты же не говоришь.

– Из моей головы не выходит сон, который приснился брату. Я почему-то боюсь этого сна. Иракурука нет с нами. И ама почему-то не возвращается…

– О плохом не думай. Сны напрямую не сбываются. Они обо всем иносказательно говорят. В этом сне Илкэни нет ничего тревожного.

– А они оба, ама и Ирукарук, кочевали в пучине снегопада…

– В жизни прямо ничего не бывает. Отгадка иногда сама о себе заявляет. А вот с ама ничего плохого не будет.

Тут обе женщины заметили, как Илкэни, свернувшись, спокойно спит.

Вскоре затихла под одеялом и Нелтэк.

Эку бодрствовала долго, пока сама незаметно не уснула.

Ее разбудил громкий лай Мойто. Эку раздула тлеющие угли, подкладывая стружку.

– Мойто залаял! – вскричал Илкэни и вскочил наружу.

Мойто между тем непрестанно лает. Голос у него звонкий и сильный.

– Ама, что ли, приехал? – подала голос из полога Нелтэк.

– Пока его нет. Да вот Мойто зря лаять не будет. Однако едет ама.

Уркэпэн[140] приоткрылся, появилась голова Илкэни.

– Мойто виляет хвостом. Почуял, видно, как подъезжает ама, – быстро заговорил он и снова его голова исчезла.

– Ама-а! Ама приехал! – радостно завопил юноша.

Эку, мать Нелтэк, и сама дочка услышали ровный стук оленьих копыт.

– Не спите, что ли? – раздался такой родной голос отца.

– Мойто залаял и разбудил нас, – откликнулся радостным голосом Илкэни.

Вскоре оба зашли в илуму. Тонмэй прошел к своему месту и сел. Устало вздохнул, ладонями энергично протер лицо.

– Устал небось? – участливо спросила Эку.

Тонмэй не ответил, только улыбнулся.

– Почему вчера вечером не приехал? – допытывается Илкэни.

– Сегодня тоже целый день прождали, – подхватила дочь.

Тонмэй протянул ладонь и погладил Нелтэк по головке.

– Отстаньте, дети… Дайте ама сначала чаю попить. – Эку, мать Нелтэк, поставила плоский стол перед мужем.

На деревянной дощечке куски вареного мяса. Больше ничего нет. Была мука, лепешки пекли. Теперь муки нет. Тонмэй опорожнил три кружки подряд. Нет ничего слаще, чем горячий чай с густым оленьим молоком, когда уставшим возвращаешься к родному очагу.

Напившись чаю, Тонмэй спиной прислонился к стенке илуму. Через некоторое время заговорил:

– Далеко ездил, новые ягельные места высмотрел. К деду Дэгэлэн Дэги доехал.

– Неужели так далеко забрался? – оживились мать Нелтэк. Ее лицо сияло нежной радостью. Когда рядом Тонмэй, ей все по плечу, с любой работой справится, главное, она спокойна.

– Вообще-то специально поехал к нему. Знал, где он остановится с бабушкой. Живут на одной рыбе. Вкус мяса давно забыли. Я забил яловую важенку и все мясо, потроха, шкуру, камусы оставил им. Теперь до приезда детей спокойно поживут.

– Как хорошо ты поступил! – вырвалось у Эку, она засияла доброй улыбкой.

– Пока ехал туда и на обратном пути что-нибудь увидел, ама? – спросил Илкэни.

– Кое-где увидел несколько снежных уямканов, когда ехал туда. Правда, отсюда до них далеко. Проехал мимо, торопился к деду Дэгэлэн Дэги. А на обратном пути шибко торопился к вам. Сердцем чуял, как вы меня заждались тут.

– О чем только не думала про себя. Всякие мысли лезли в голову. Шибко боялась за тебя, отец Илкэни, – тихо рассказывает Эку, умиленно поглядывая на мужа.

– А вы, дети мои, тоже боялись? – Тонмэй с улыбкой повернул голову к дочке и сыну.

– Тяжело было жать тебя, ама, – откликнулась Нелтэк.

– А я был спокоен. Когда рядом Мойто, я ничего не боюсь, – улыбается Илкэни, стараясь ничем не выдать свое волнение.

– Я тоже надеялся на Мойто. Он надежен, все видит и понимает. Только не говорит, – отозвался отец.

Все услышали, как тихо заурчал Мойто. Это говорило о том, что пес понял, как домочадцы говорят о нем.

* * *

Охотничья собака для ламутов не имеет цены. Ее ставят превыше всего.

– Ама, расскажи о чем-нибудь интересном. – Нелтэк ласково прижалась к отцу. Любит она слушать отцовы байки. Илкэни тоже не прочь их слушать, да держится сдержанно, как подобает мужчине.

– Ама устал, Нелтэк, – мягко отозвалась мать.