Путешествия по Азии - Николай Михайлович Пржевальский

их укреплениями. В подобных проходах только и годится к чему-либо вся эта постройка. В горах же самый характер местности делает их недоступными для неприятеля; между тем здесь также сложена стена, и всё в одинаковых размерах. Мне случалось даже видеть, как эта постройка, примыкая к совершенно отвесной скале, не довольствовалась такою естественною преградою, но, оставляя узкий проход, обходила скалу по всей ее длине, иногда весьма значительной. И к чему творилась вся эта гигантская работа? Сколько миллионов рук работало над нею! Сколько народных сил потрачено даром! История гласит нам, что описываемую стену выстроили за два с лишком века до нашей эры китайские владыки, с целью оградить государство от вторжения соседних кочевников. Но та же самая история говорит, что периодические напоры варваров никогда не разбивались об эту искусственную преграду.

Впрочем, Великая стена, длину которой китайцы считают в 5300 с лишним километров и которая протянулась с одной стороны в глубь Маньчжурии, а с другой — далеко за верхнее течение Желтой реки, вовсе не такова в местностях, удаленных от Пекина. Здесь она строилась на глазах богдыхана и потому представляет действительно гигантскую работу; в местах же, удаленных от надзора высшей администрации, знаменитая Китайская стена представляет собою не более как разрушенный временем глиняный вал метров шести вышиною[9].

Пять дней провели мы в Калгане. Для переезда в Пекин наняли у китайцев двух верховых лошадей и несколько мулов под багаж. Европейцы обыкновенно ездят здесь на носилках, которые везут два мула, но мы взяли верховых лошадей, потому что при верховой езде могли лучше познакомиться со страною, нежели из закрытых носилок.

Расстояние от Калгана до Пекина (около 215 километров) проезжают обыкновенно в четверо суток.

С выходом из Калгана перед нашими глазами открылась широкая равнина, густо заселенная и превосходно обработанная. Дорога сильно оживлена: по ней тянутся вереницы ослов, нагруженных каменным углем, телеги, запряженные мулами, носильщики, наконец, собиратели помета — аргала, который так ценится в Китае как удобрение для полей и как топливо.

Недалеко от Пекина местность представляет собою равнину, немного приподнятую над уровнем моря. Наносная почва равнины, глина и песок, везде превосходно обработана. Деревни встречаются на каждом шагу. Климат делается еще теплее, так что здесь в период наших январских морозов термометр в полдень иногда поднимается в тени выше нуля. О снеге нет и помину; если он изредка выпадает ночью, то обыкновенно стаивает на следующий же день.

С приближением же к столице Китая густота населения увеличивается все больше и больше. Сплошные деревни образуют целый город, так что путешественник совершенно незаметно подъезжает к пекинской стене и вступает в знаменитую столицу Востока.

Глава вторая

Монголы

Если начать с описания наружности, то за образец коренного монгола, бесспорно, следует взять обитателя Халхи, где всего более сохранилась чистокровная монгольская порода. Широкое плоское лицо с выдающимися скулами, приплюснутый нос, небольшие, узко прорезанные глаза, угловатый череп, черные жесткие волосы, очень редкие на усах и бороде, смуглый, загорелый цвет кожи, наконец, плотное, коренастое сложение при среднем или даже большом росте — вот характерные черты наружности каждого халхасца. В других частях своей родины монголы далеко не везде сохранили столь чистокровный тип.

Подобно китайцам, монголы бреют голову, оставляя только небольшой пучок волос на затылке и сплетая их в длинную косу. Усов и бороды они не носят, да они и растут крайне плохо.

Монголки сплетают волосы в две косы, которые украшают лентами, кораллами или бисером и носят спереди, по обеим сторонам груди. Замужние женщины часто носят одну косу сзади. Сверху волос накладываются серебряные бляхи с красными кораллами, которые в Монголии ценятся очень дорого. Бедные заменяют кораллы бусами, но сами бляхи обыкновенно делаются из серебра или, как редкое исключение, из меди. Этот наряд надвигается на верхнюю часть лба; кроме того, в уши вдеваются большие серебряные серьги, а на руках носят кольца и браслеты.

Одежда монголов состоит из кафтана вроде халата, китайских сапог и плоской шляпы с отвороченными вверх полями; рубашек и нижнего платья кочевники большей частью не носят. Зимой они надевают теплые панталоны, бараньи шубы и теплые шапки. Халат и шуба подвязаны поясом, за которым повешены на спине или сбоку неизменные принадлежности каждого монгола: кисет с табаком, трубка и огниво. Женщины носят халат, несколько отличный от мужского и без пояса; сверху обыкновенно надевают род фуфайки без рукавов.

Жилище монгола — войлочная юрта, одна и та же во всех закоулках его родины. Юрта имеет круглую форму с конической вершиной, где находится отверстие для выхода дыма и для света. Бока юрты делаются из деревянных палок, скрепленных таким образом, что, будучи раздвинуты, они образуют квадратные клетки. Эта решетка состоит из нескольких частей, которые при установке жилья связываются между собой веревками. С одной стороны оставляется место для деревянной двери около метра в вышину.

Когда бока, дверь — словом, весь остов юрты установлен и закреплен веревками, тогда он обтягивается со всех сторон войлоками, зимой обыкновенно двойными, на дверь и трубу накладываются войлочные покрышки — и жилище готово. Внутри его, на середине, помещается очаг, на стороне, противоположной входу, ставятся бурханы (боги), а по бокам различный домашний скарб. В очаге целый день горит огонь, около него раскладываются войлоки, а в зажиточных юртах даже ковры для сидения и спанья.

Для неприхотливого кочевника юрта — незаменимое жилище. Ее можно быстро разбирать и переносить на другое место, в то же время она служит достаточной защитой от холода, зноя и непогоды. Действительно, в юрте, когда горит огонь, довольно тепло даже в самый сильный мороз. Летом войлочная оболочка отлично защищает от жары и дождей, хотя бы самых проливных.

Постоянная пища монголов — кирпичный чай, причем для более существенной еды в него насыпают сухое жареное просо и кладут масло или сырой курдючный жир. Наряду с чаем пищу монголов составляет молоко в различных видах. Из него приготовляются масло, пенки, арека и кумыс (из кобыльего или овечьего молока). Арека приготовляется из кислого снятого молока; из него же делают арел, наподобие сухих и мелких кусочков сыра.

Очень важным подспорьем к чаю и молоку служит, особенно зимой, баранье мясо. Это такое лакомое кушанье для каждого кочевника, что, желая похвалить что-либо съедобное, он всегда говорит: «Так вкусно, как баранина».

За один присест монгол может съесть более 4 килограммов баранины, но выдаются и такие гастрономы, которые в течение суток