Путешествия по Азии - Николай Михайлович Пржевальский

Вторую половину багажа составляли все необходимые принадлежности для препарирования чучел и сушения растений: пропускная бумага, доски для прессования, пакля для набивки чучел, гипс, квасцы и прочее и прочее. Все это мы уложили в четыре больших ящика, которые сильно давили спину нашим верблюдам. Наконец, я купил рублей на 300 различных мелочных товаров с тем, чтобы разыгрывать роль купца.

Наша экспедиция располагала очень скудными средствами. Я платил каждому из своих казаков по 200 рублей в год на готовом содержании и потому не мог взять с собою более двух человек. Из-за этого я должен был вместе с товарищем вьючить верблюдов, пасти их, собирать на топливо аргал — словом, исполнять все черные работы экспедиции. При лучших условиях это время могло быть посвящено научным исследованиям. Я не мог взять переводчика монгольского языка. Мой казак-переводчик был в то же время и работник, и пастух, и повар, беспрестанно исполнял то ту, то другую работу и только урывками мог служить своему прямому назначению.

Наше нищенство было причиной того, что во время путешествия мы не один раз голодали.

По возвращении в Пекин после первого года путешествия я с улыбкою слушал вопрос одного из членов иностранных посольств, когда он интересовался знать, каким образом мы перевозим с собою в экспедиции большой груз серебра, так как золото вовсе не ходит в Монголии. Что бы подумал этот самый господин, если бы он знал, что, уходя из Пекина на целый год, мы имели в наличности только 230 лан, то есть 460 рублей.

25 февраля мы выступили из Пекина. Оба казака могли оставаться при нас только временно и должны были замениться двумя другими казаками, еще не прибывшими из Кяхты. При таких обстоятельствах мы не могли сразу пуститься в глубь Монголии, а решили сначала исследовать местности на север от Пекина по направлению к городу Долоннор. Мне хотелось ознакомиться с характером горной окраины, окаймляющей Монгольское плато, а также наблюдать весенний пролет птиц. Удобным пунктом для этого могло служить озеро Далайнор на Монгольском нагорье, в 160 километрах к северу от Долоннора. С берегов этого озера мы предполагали спуститься опять на юг до Калгана, заменить здесь своих казаков новыми и затем уже двинуться в западном направлении, к северному изгибу Хуанхэ (Желтой реки).

17 марта мы пришли в город Долоннор. По сделанному мною наблюдению над высотой Полярной звезды он лежит под 42°16′ северной широты.

Долоннор вместе с Калганом и Куку-Хото — важный пункт торговли Китая с Монголией. Монголы гонят сюда на продажу скот, везут шерсть и шкуры, а китайцы привозят сюда кирпичный чай, табак, бумажные и шелковые материи. Город не имеет стен и расположен в бесплодной песчаной равнине, на берегу небольшой речки Уртын-Гол. Отсюда мы направились к озеру Далайнор и пришли туда 25 марта.

Лишь только мы пришли на берег этого озера, как в ту же ночь перед нами явилось великолепное зрелище травяного пожара.

Еще с вечера замелькал огонек далеко на горизонте, но спустя часа два-три он разросся громадною огненною линией, быстро продвигавшейся по широкой степной равнине. Небольшая гора, пришедшаяся как раз в середине пожара, вся залилась огнем, словно громадное освещенное здание, выдвигающееся из общей иллюминации. Затем представьте себе небо, окутанное облаками, но освещенное багровым заревом, бросающим вдаль свой красноватый полусвет. Столбы дыма, извиваясь прихотливыми зигзагами и также освещенные пожаром, высоко поднимаются кверху и теряются там в неясных очертаниях.

На озере слышатся громкие крики птиц, встревоженных пожаром, но на горящей равнине все тихо и спокойно… Расположенное среди безводных степей, озеро Далайнор по своей величине занимает первое место среди других озер Юго-Восточной Монголии. Озеро служит великой станцией для пролетных птиц, водяных и голенастых. Больше всего там было уток, гусей и лебедей, меньше — крохалей, чаек, бакланов, журавлей, цапель и др. Хищных птиц и мелких пташек было мало. В холодные бурные дни на Далайноре скоплялись огромнейшие стада гусей и уток, но лишь только наступала хорошая погода, озеро пустело — до нового наплыва пернатых странников.

Мы пробыли здесь тринадцать дней и направились прежним путем в город Долоннор, чтобы следовать отсюда в Калган. По дороге нам пришлось слышать великолепное пение бланжевого чекана. Этот певун Средней Азии не только исполняет строфы собственной песни, но много заимствует от других птиц и очень мило их передразнивает. Нам случалось слышать, как чекан пищал коршуном, трещал сорокой, свистал куликом, пел жаворонком и даже пытался подражать ржанию лошади.

Миновав город Долоннор, мы пошли далее по дороге, ведущей в Калган. Местность представляет обширные холмистые степи, с почвой супесчаной и частью солонцеватой, но везде покрытой превосходной густой травой. Деревьев и кустарников нигде нет, зато чаще, чем в других местах Монголии, встречаются ручьи и небольшие озера. Вода в озерах гадка до отвращения. Если желаете иметь понятие об ее свойствах, то возьмите стакан чистой воды, положите туда чайную ложку грязи, щепотку соли для вкуса, извести для цвета, а гусиного помета для запаха — и вы как раз получите ту жидкость, которая наполняет большую часть монгольских озер. Однако монголы нисколько не гнушаются подобным нектаром и круглый год варят на нем свой чай. Мы сами в течение экспедиции не один десяток раз пивали подобную воду за неимением лучшей.

Обширные и привольные степи, по которым мы проходили от Долоннора, служат пастбищами для табунов самого владыки Китая.

Почти без всякого присмотра бродят огромные табуны лошадей на привольных пастбищах Северной Халхи, круглый год питаясь подножным кормом. Табуны обыкновенно разбиваются на косяки из десяти — тридцати кобыл под охраной жеребца.

Монголы, как известно, страстные любители лошадей и отличные их знатоки. По одному взгляду на лошадь кочевник верно оценит ее качества. Конские скачки также очень любимы монголами. Самые знаменитые скачки бывают в Урге. Соревнователи приезжают туда за многие сотни километров, назначаются призы, и выигравший первую награду получает значительное количество скота, одежды и денег.

Постоянные холода и ветры, господствующие весной в Юго-Восточной Монголии, — большая помеха для пролета птиц и развития растительности. Пролетные птицы бегут без оглядки из этих мест, где нет ни пищи, ни питья, ни крова. Изредка на берегах степного соленого озерка присядет пролетное стадо, отдохнет немного и тотчас же пускается дальше на север, в страны более привольные…

Самое характерное, самое замечательное животное Монголии — верблюд. Он вечный спутник кочевника, часто главный источник его благополучия и