Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

Не успели люди поставить пустые кубки на стол, а слуги снова наполнили их до краёв, и конунг, как будто ни на миг не останавливаясь, продолжил свою речь:

– А ещё предлагаю выпить за моего младшего брата Хельги, с которым мы росли вместе с раннего детства! Он предотвратил на пирсе настоящее сражение, чтобы нам удалось за праздничным столом обсудить все наши дела и разногласия.

Рёв десятков глоток стал ответом на эти слова.

После того, как все выпили во второй раз, слуги стали разносить и расставлять на столах блюда с копчёным мясом и рыбой, яйца, хлеб, чаши с какими-то ароматными похлёбками.

Гости и хозяева дружно набросились на еду.

В зале долго слышалось только громкое чавканье, сопение и урчание.

Люди постепенно насыщались, кубки наполнялись по мере их опорожнения, головы хмелели, со всех сторон зазвучали громкие разговоры.

Рюрик, вольготно расположившись за столом, рассеянно слушал длинную хвалебную речь конунга Дрётта о его походах и подвигах, явно предназначенную ему, князю. Краем глаза он видел, что сидящие рядом с ним Хельги, Бейнир, Флоси, а также десяток ближних боляр тоже не обращали никакого внимания на пустую болтовню хозяина фьорда. Новогородцы разговаривали о чём-то своём, изредка перебрасываясь словами и улыбками с женщинами за соседним столом.

Зато многочисленные хозяева дружно поддерживали своего рассказчика, добавляя разные подробности и отпуская шутки.

– Давай поговорим о наших делах, брат! – прервал конунга Хельги. – Не за тем мы плыли сюда, чтобы выслушивать твои сказки.

– Что? – возмутился Дрётт, вскакивая на ноги.

Он давно отвык от того, что его так запросто обрывают на полуслове.

Вот только Хельги даже не посмотрел на искажённое гневом лицо старшего брата, а спокойно продолжил:

– Мы приплыли сюда узнать, как ты решил поступить с матерью и дедом нашего князя! Рюрик ждёт твоего ответа.

– Это не должно касаться новогородского конунга! – рявкнул Дрётт, вскидывая руки над головой. – На побережье правлю я, а не он!

– Но мы с тобой и не спорим, а просто хотим понять, что ждёт ближних родичей князя Рюрика.

Спокойный голос младшего брата, произнесённые им мягкие и необидные слова благоприятно подействовали на Дрётта. Он опустился в своё кресло и уже жёстко, но безо всякой злости заговорил:

– Соседи Мэвы, благородные и непобедимые ярлы, считают, что женщина не должна управлять фьордом, посёлком, викингами и драккарами! Я с ними согласен, а поэтому велел ей до сезона бурь распродать всё своё имущество и перебраться куда-нибудь отсюда подальше к своим родичам.

– Скажи, брат, а есть ли у неё где-нибудь на побережье такие ближние родичи? – негромко спросил Хельги. – Я слыхал, что у Мэвы их нет совсем. Да и у старого ярла тоже не оказалось наследников мужского пола, и потому ты хочешь забрать всё, что он имеет, себе?

– Так оно и есть, – кивнул головой конунг. – Я должен заботиться о своих подданных и процветании посёлков во фьордах!

– Скажи, а кому Мэва должна продать своё имущество? – Хельги продолжал наседать на брата.

– Кому пожелает!

– А уже появились покупатели?

– Нет!

– Ну а ярлы Сверр и Дьярви хотят его купить?

– Да, хотят!

– Поэтому они поставили у входа во фьорд Мэвы четыре своих драккара и никого не впускают и не выпускают?

– Ты откуда об этом знаешь?

Рюрик со стороны увидел, как задёргался конунг и начал сжимать и разжимать кулаки.

– Так мы уже успели там побывать, – улыбнулся брату Хельги. – Теперь эти четыре драккара стали собственностью Мэвы, а ещё по два драккара мы силой забрали в соседних фьордах. Да и самих ярлов Сверра и Дьярви привезли в посёлок Мэвы.

– И… чт-т-то вы с ними с-с-делали? – язык Дрётта начал заплетаться.

– Наследник ярла Эйнара и ярла Харальда за причинённую обиду приказал их повесить.

– Кто? Кто наследник? – в ужасе завопил конунг.

– А вот он, – Хельги пальцем показал на юного Воислава. – Это сын князя Трувора. Того самого, который был на тинге у нашего с тобой отца конунга Крума, когда ярлов Сверра и Дьярви признали виновными в нападках на Мэву и вынудили возместить причинённый ей ущерб.

– Ну да, – фыркнул Дрётт. – А конунг Рюрик на поединке подло убил моего друга ярла Хэлтора! Мне люди рассказывали.

– Что?

На этот раз на ноги вскочил правитель Биармии, Гардарики и Новогорода. Его огромное тело с удивительной скоростью оказалось возле кресла хозяина фьорда.

Могучая рука Рюрика легко выдернула Дрётта из кресла и швырнула в проход к женскому столу.

Оттуда послышались визги и писки, переходящие в крики.

Разъярённый конунг с трудом поднялся с земляного пола и сразу же начал нащупывать на поясе рукоять меча.

Его там не было.

Ведь сам Дрётт по сложившемуся древнему обычаю запрещал своим людям приходить на пиры с оружием. И даже у прибывших в его дом гостей мечи отбирали и прятали в сундуки под замок.

Намётанный глаз Рюрика уловил, как конунг слегка нагнулся, а его рука метнулась к мягкому голенищу кожаного сапога, охватывающего ногу внизу икры. И тут же при тусклом свете факелов и коптящих свечей блеснуло лезвие ножа.

– Я разделаюсь с тобой, как с диким кабаном! – закричал Дрётт, скрежеща зубами и вдохновляя сам себя на поединок.

И он бросился на безоружного князя, даже не подозревая, что нож ему плохой помощник.

Зато это хорошо знал Рюрик.

С раннего детства во фьорде ярла Эйнара наставник берсерк Клепп обучал его движениям и ударам, позволяющим голыми руками отбиваться от любого оружия и даже проходить сквозь толпу врагов.

И на этот раз произошло то, к чему он готовился всю свою жизнь.

Дрётт нанёс сверху удар ножом, целясь князю в шею.

Рюрик сделал стремительный шаг левой ногой вперёд, скручивая своё тело вправо и уходя в сторону с линии атаки. Его ладонь в верхней точке перехватила руку конунга с ножом, положив лезвие на своё предплечье. Рука Дрётта продолжила движение вперёд по кругу, а её кисть оказалась вывернута из сустава.

Вот только нож почему-то не выпал из пальцев.

Конунг начал падать на бок, а затем на живот, подворачивая под себя правую руку и всей тяжестью тела наваливаясь на остриё лезвия.

Раздался негромкий всхлип, и тело конунга задёргалось в конвульсиях.

Князь склонился над Дрёттом, схватил за плечо и одним рывком повернул лицом вверх.

Нож по самую рукоятку вошёл под грудину конунга. Кровь заливала светлую тунику и растекалась по бокам, хрип и клокотание неслись из горла.

Одного взгляда Рюрику хватило, чтобы понять: Дрётт уже не жилец.

Все присутствующие в