Безграмотное Средневековье - Екатерина Александровна Мишаненкова

то, что в философию, а следовательно, и в другие науки, вернулось сомнение. Несмотря на то что Бог, как и прежде, был абсолютной и незыблемой величиной и мировоззрение все так же строилось на христианском понимании мира, ученым мужам законно разрешили практически все подвергать сомнению. Еще недавно это было бы ересью, но уже богословы Высокого Средневековья упражнялись в схоластике, подвергая формальному сомнению даже всемогущество и всеблагость Бога. Конечно, это делалось для того, чтобы была возможность с помощью аргументов и блестящего красноречия опровергнуть эти сомнения и обосновать веру логически, через разум. Пьер Абеляр[45], неоднократно подчеркивавший, что слово – это тоже оружие, диспуты – часть войны за веру, а сам он – «воин Христа», писал: «Я предпочел упражнения в диалектических рассуждениях всем свидетельствам философии. Я сменил на то оружие все прочее и предпочел военным трофеям спор в диспутах. Поэтому я переходил из одной провинции в другую ради диспута, прослышав о том, что там процветают занятия в этом искусстве».

Впрочем, в любом случае значение схоластики трудно переоценить – хотя бы одно то, что было позволено сомневаться и спорить, серьезно двинуло вперед развитие наук.

«Схоластическая дедукция удивительно хорошо вписалась в христианскую картину мира, – пишет Варьяш. – Пронизанность мира божественным единством в сочетании с его иерархической структурой позволяла применять логику; в свою очередь с ее помощью из отдельных элементов бытия возводилось цельное здание мира. Внешнее выражение эта тенденция объять весь мир в стройной схеме и объяснить его получила в знаменитых «суммах» – сводах знаний о мире. Высшим достижением и этой области, конечно, следует назвать «Сумму богословия» Фомы Аквинского, многотомный труд, касающийся всех сторон существования человека и космоса. «Сумма богословия» решала и малые, конкретные задачи, и создавала систему взаимосвязей элементов мира». В целом создание схоластикой единой картины мира и системы наук не помешало выделению из философии отдельных наук – логики, поэтики, педагогики, а за ними и других, более прикладных дисциплин.

Схоластика отобразила и подчеркнула характерную черту Средневековья в целом и XII–XIII веков в частности: соотношение частного и общего, индивидуального и универсального, их колебания и одновременное восприятие. Благодаря ей вслед за политическими, социальными и ментальными процессами развивалось и все остальное. Важным результатом развития схоластического образования стало то, что люди, получившие достойное образование в церковных школах, становились не оторванными от жизни теоретиками, а вполне годились для активной работы в различных сферах светской жизни, в том числе – в административном аппарате средневековых правителей.

Впрочем, слишком много сомневаться церковь тоже не позволяла, в начале XIII века по инициативе папы римского в университетах даже было временно запрещено изучать до того неизвестные книги Аристотеля, которые наконец-то перевели. Все же он был языческим философом, и хотя обойтись без его учения было уже невозможно, слишком глубоко оно встроилось в христианское мировоззрение, но решено было создать специальные комиссии богословов, которые разобрали бы его книги и решили, что можно читать и изучать, а что лучше не давать неокрепшим умам.

Задача была нетривиальная, как говорится, не для средних умов, так что справился с ней в итоге в середине XIII века лишь великий средневековый теолог Фома Аквинский, через 50 лет после смерти причисленный к лику святых, чье толкование богословских вопросов на многие столетия стало наиболее авторитетным в католическом мире. Именно ему удалось органично соединить канонические идеи Августина Блаженного с аристотелевской философией и нарисовать систематическую, рациональную картину мира. Логическое познание, по учению Фомы Аквинского, не противоречит истинам веры, но лишь укрепляет их. «Теология венчает здание всех наук, придает ему единство, – пишет П. Ю. Уваров. – Логика играет важную, но все же служебную роль. Познание… охватывает все стороны жизни, двигаясь от созерцания единичных вещей к логическому обобщению. Каждый вид, каждый человек считался несущим на себе, при всей своей оригинальности, отпечаток общего, связывался с единой идеей».

Развитие наук

ыслители Средневековья не были зациклены на одном богословии, они стремились постичь тайны мироздания, законы человеческой жизни и природы, а также создать единый свод знаний о вселенной. Это привело в XII–XIII веках к появлению фундаментальных энциклопедических трудов, среди которых выделяются трактат Александра Неккама по естественным наукам, медицине, философии «О природах вещей». Книга Бартоломея Английского «О свойствах вещей», как пишет А. К. Гладков в статье «Культура и духовная жизнь на средневековом Западе XI–XIII века» – «представляющий собой сумму разнообразных суждений, почерпнутых из произведений античных, христианских, арабо-мусульманских и иудейских мыслителей. И «Великое зерцало» Винсента из Бовэ – «фундаментальная, всеобъемлющая, уникальная по структуре и содержанию энциклопедия».

Особое место среди научных трудов того периода занимает «Книга сокровищ» Брунетто Латини, поскольку в отличие от остальных она написана не на латыни, а на французском языке.

Средневековые авторы, обобщая знания предшественников, уделяли внимание не только философским рассуждениям, но и актуальным вопросам естественных наук, техники, оптики и инженерного дела. Одним из самых ярких явлений в истории средневековой науки стали труды Роджера Бэкона, прозванного «удивительным доктором». Его «Великое зерцало» – это краткая, но крайне емкая энциклопедия, в которой собраны сведения о математике, астрономии, географии и оптике. Бэкон утверждал, что опыт, а не авторитетное слово, является верным путем познания. О нем часто говорят как о Леонардо XIII века – его очень интересовала техника: он стремился изобрести летательные аппараты, телескопы и самодвижущиеся повозки. Его имя связывали с созданием «философского камня», что привело к тому, что за ним закрепилась репутации мага и алхимика, и его даже обвиняли в колдовстве. Причина этого заключалась в том, что естественнонаучные эксперименты Бэкона часто пересекались с алхимическими опытами по синтезу новых веществ и получению золота из свинца. Что поделать, все средневековые (и не только) ученые, занимавшиеся химией, делали такие попытки.

Но, конечно, в XIII–XIV веках развивались не только естественные науки и богословие, но и «практическая философия» – синтетическая дисциплина, изучающая природу, функции власти, устройство общества, моральный облик правителя и роль церкви. В жанре «наставлений» для правителей были созданы несколько важных трактатов: «Поликратик» Иоанна Солсберийского, «О правлении государей» Фомы Аквинского и «О правлении государей» и «О церковной власти» Эгидия Римского.

Качественный скачок в развитии политической науки произошел благодаря переводу «Политики» Аристотеля, выполненному Вильгельмом Мербекским в 1260 году. Значительное влияние оказали также философско-богословские труды, например «Сентенции» Петра Ломбардского. Ну и, конечно, как и во всем остальном, одним из основных источников для формирования общественных представлений и канона политической науки в Средние века была Библия.

Влияла она и на развитие исторической науки. «Разнообразные формы фиксации прошлого (летописи, хроники, деяния, истории, хронографии, анналы), – пишет Гладков, – ориентировались на изображение событий политической и духовной жизни прошлого и настоящего,