Клуб лузеров - Дженнифер Киллик

выиграть. Меня не поймали и, насколько я знаю, никто меня не видел и не подозревал, что такое могло произойти. – Щёки у Наиры снова порозовели. Я видел, как трудно ей об этом говорить, и восхищался её смелостью. – Но неделю назад я нашла у себя в шкафчике конверт. Внутри были записка и фотография.

Халли и Гус не сводили с неё глаз, но никто не говорил ни слова.

– Записка была нацарапана незнакомым почерком – в ней говорилось, что тот, кто её написал, знает, что я сделала. На фотографии я рылась в ящике с бюллетенями – я даже не знала, что кто-то это видел. Это было доказательством. Записка велела мне прийти в столовую во вторник в полпервого и сделать что-то такое, чтобы к концу перерыва мне назначили отработку в субботу, иначе вся школа узнает, что я натворила.

Я чувствовал, как по моим рукам поползли мурашки. Дождь снова превращался в морось, но на крыше было жутко холодно, злобные порывы ветра гнали облака по небу. Я продрог до костей. Здесь творилось что-то даже серьёзнее, чем мы думали.

– Так что несколько оставшихся дней я пыталась вычислить, кто послал мне записку. Я не могла допустить, чтобы кто-то узнал правду, но и мысль об отработке меня не устраивала. У меня ничего не вышло, и с каждым днём я только больше отчаивалась и стрессовала. Потом в обед, когда я увидела, что время подходит к часу, я просто запаниковала и психанула. Серьёзно, я как будто наблюдала за своим телом со стороны. Я услышала собственный вопль и увидела, как я беру поднос с едой и швыряю его через всю столовую. Остановиться было будто выше моих сил. – Она посмотрела на меня. – Я не хотела попасть в тебя, Анджело. Прости. Это из-за меня ты здесь.

– Не из-за тебя, – ответил я. – Мне тоже пришла записка. С таким же сообщением. Я сделал кое-что, за что мне стыдно. Вообще-то, если честно, это худший поступок в моей жизни, потому что я обидел кое-кого, кто этого не заслуживал. – Говоря это, я понимал, что даже сам себе в этом до конца не признавался. Мне не привыкать ошибаться или влипать в неприятности, но то, что я недавно сделал, – единственное, о чём я жалею по-настоящему. – От фото мне поплохело. Но я не собирался никому позволять меня шантажировать, так что наплевал на это.

Я сунул руки в карманы, чтобы перестать расковыривать кожу. Пальцы у меня начали кровоточить.

– А потом в обед… Я был ужасно голодный. Я знал, что еды дома не хватит нам с братом обоим. На обеденной карточке у меня хватало денег на картошку, так что я купил её, понимая, что это вся моя еда на сегодня. – Я умолк. Сделал вдох. Я никогда раньше никому не рассказывал, что мне не хватает на еду. – Я тоже смотрел на часы, так что не увидел твоего подноса, Наира. Когда он в меня врезался, я уронил картошку на пол. Я был уничтожен. Но одновременно меня переполняла злость из-за записки, и из-за фото, и из-за того, как мне было плохо после того, что я натворил. Так что я тоже психанул. Перевернул стол.

– Прости, что так получилось с твоим обедом, Анджело. – Глаза у Наиры были полны слёз.

– Ничего страшного, честно, – успокоил я. – Это вышло случайно. Стол я перевернул сам.

Она наклонилась и обняла меня, и, кажется, я ещё никогда в жизни так не удивлялся, включая тот раз, когда увидел генетически модифицированного паука размером с собаку, вылезающего из-под земли.

– Мне тоже пришла записка, – сказала Халли, когда Наира отпустила меня. – И да, я сделала девочке из параллели кое-что, за что себя ненавижу. У меня и так постоянно отработки, ну я и решила – одной больше, одной меньше. Лучше пусть так, чем все увидят фото. Так что в столовку я пришла с кучей идей, как получить субботнее наказание. Я подготовилась.

– Это было впечатляюще, – заметил Гус. – Этот твой одиночный протест.

– Красная краска была у меня в рюкзаке. Я решила, раз уж мне придётся специально нарваться на неприятности, можно заодно и мнение выразить.

– Я почти ничего не видел, – признался я. – Слишком был занят – старался не смотреть на часы. Получалось плохо, конечно.

– Я видел, – подхватил Гус. – Эпично было. Она залезла на стол и обрызгала всех вокруг красной краской. Орала «Мясо – это убийство».

Халли пожала плечами.

– Не хотелось тратить отработку на что-то бестолковое.

– Хотите, скажу что-то странное? – спросил Гус.

Мы все посмотрели на него.

– Мне записку не присылали.

Я недоумевал – мне-то казалось, что мы наконец нашли ключ к разгадке некоторых вопросов. Наира и Халли выглядели так, как я себя чувствовал.

– Да шучу я, – ухмыльнулся Гус. – Мне прислали и записку, и фото. Видели бы вы свои рожи.

– Гус! – хором воскликнули мы.

– Ну – если кратко – я тоже сделал кое-что ужасное. Я уже говорил, когда мы были в кабинете биологии. У меня есть кое-какой личный секрет, и то, что я сделал, я сделал для того, чтобы о нём никто не узнал. Но для этого я прикрылся кое-кем другим, очень по-гадски, и это было просто жесть как мерзко с моей стороны.

Гус раскрыл перед нами тайную свою сторону, а я посмотрел на его лицо. Это тяжело ему давалось. Говорил он торопливо.

– Так что вместо того, чтобы стрессовать из-за шантажа, я решил воспользоваться этим как возможностью исполнить свою мечту. – Он расплылся в улыбке. – Подраться едой.

– Ну и разгром мы устроили, – улыбнулась Халли.

Думаю, после того, как мы поделились наболевшим, нам всем стало лучше. Вина – бесконечный груз, она тянет тебя на дно и делает каждый день невыносимым. И хотя большинство из нас рассказали лишь половину своих историй, пока что этого достаточно. Мне интересно, что такого стыдного сделали Гус и Халли, но я не допытывался. У нас есть дела поважнее.

– Ну, думаю, можно догадаться, кто отправил записки, – сказала Наира.

– У мистера Лэтчитта есть доступ ко всей школе, – кивнул я. – Его даже не замечаешь в половине случаев. Наверное, он увидел, как мы делаем