Клуб лузеров - Дженнифер Киллик

был невероятно огромный – голова у него с баскетбольный мяч. И глаза просто здоровенные. Паукам-каменщикам большие глаза без надобности – они живут под землёй и ориентируются на осязание. Но у этого паука глаза мощные – такими хорошо выслеживать добычу, такие бывают у паука-скакуна. Это явно не к добру, и я начал подозревать, что Лэтчитты не просто обеспечили твари побольше кислорода.

Халли снова лягнулась, попав пауку в один из суставов. Паук завизжал и снова отступил в нору – не целиком, он не прятался, а скорее перегруппировывался – давая Хал время подняться на ноги. На руках она по-прежнему держала шокированную Пруденс. Халли попятилась от норы, оглядываясь в поисках Оливера.

– Беги, – крикнул я. – Уноси Пруденс. Я возьму Оливера.

Халли мешкала. Паук бросился на неё. Но то ли ему не хотелось полностью вылезать из норы, то ли он решил, что можно найти добычу полегче, потому что, когда Халли снова отскочила, паук, видимо, сдался и спрятался в нору. Земляной люк над ним захлопнулся.

– Одна ты обоих не унесёшь! – снова крикнул я, вставая с земли. – Я его возьму!

Халли кивнула и кинулась к свинарнику, а я озирался, ища глазами Оливера. Я заметил его почти на середине поля – там, где мне совсем не хотелось бы его увидеть. Он улепётывал со всех копытец, словно от этого зависела его жизнь – хотя так оно, наверное, и есть. Я не тратил времени на раздумья и помчался за ним, понимая, что под моими ногами паук делает то же самое.

Мне отчаянно хотелось обернуться и убедиться, что Халли с Пруденс добрались до свинарника, но я знал, что это меня замедлит. Поэтому я сфокусировался на Оливере. Он был перепуган, поэтому продолжал удивительно быстро бежать в противоположном направлении. Оливер – самый добрый из всех свиней и читает мои чувства так, как ни один человек не умеет. Он первый подходит ко мне и утыкается в мою руку, когда я прихожу в свинарник грустный или раздражённый. Двадцать минут в его обществе не раз помогали мне пережить оставшийся день. До этого момента я никогда по-настоящему не ценил это, а теперь, если я не успею, или запнусь, или струшу, Оливеру придёт конец.

Я будто пробирался через минное поле. Я знал, что некоторых мест нужно избегать, но это только самые очевидные. Туннелей и крышек-ловушек могут быть ещё сотни. Каждый раз, когда моя нога соприкасалась с землёй, я готовился к катастрофе. Несясь через поле – до чего же оно огромное! – я снова гадал, как пауку удалось добраться до каждой из куриц так быстро. Обычно люк у паука только один, а не целая куча, разбросанная по большой территории. И эти лапы, которые издали выглядели серыми, а вблизи – бурыми… В мозгу начинал свербеть новый страх – возможно, я недооценил ситуацию.

Глава 13

Схватка

Снова зарядил дождь. Воздух наполнило множество мелких капель, они липли к ресницам и попадали в глаза, отчего всё вокруг делалось размытым. Я не заметил поросшей травой кочки, зацепился за неё носком и кубарем полетел вперёд. Я умудрился удержаться на ногах, но потерял темп и сбился с дыхания. Я представил, как в темноте подо мной несётся паук, обгоняя меня, вырываясь вперёд. Схватит ли он Оливера прежде, чем я доберусь до него? Или затаится в засаде, внезапно выскочит и затащит меня под землю? Хотелось бы знать, что паук делает с добычей. Сначала, скорее всего, кусает, чтобы впрыснуть в тело парализующие токсины. Потом, наверное, обматывает шёлком и привязывает к стенке туннеля, чтобы съесть попозже, пока ферменты токсина медленно превращают твои внутренности в суп. Интересно, что это за ощущения.

Оливер замедлился – он то ли выдохся, то ли думал, что удрал от опасности достаточно далеко. Я видел его пятнистую попу, всего метрах в пяти впереди. А позади него, так тихо, что он даже не повернул головы, земля начала дрожать.

Земляная крышка медленно поднялась, открывая взгляду громадную тушу паука. Он вылез, пока не оказался над поверхностью на три четверти. Он был тёмно-бурый – цвета противных рождественских конфет, которые никто не ест, а после праздников выкидывают. Его тело примерно на треть больше головы-мяча, и я решил, что это самец. У самки туловище было бы массивнее – раза, может, в два. Глаза опоясывали его морду. Как у пауков-скакунов, два центральных глаза у него были крупнее остальных: чёрные, блестящие, и я клянусь, смотрели прямо на меня.

Паук встал на дыбы, как ковбойский конь в вестерне, поднимая передние лапы, и я ждал, что он будет делать дальше. Потом я понял, что он тоже ждёт. Он ещё не решил, что предпринять. Это мой шанс. Делая следующий шаг, я твёрдо поставил ногу на землю, согнул колено и оттолкнулся что есть сил. Я попытался изобразить что-то среднее между длинным и высоким прыжком. Мне нужно прыгнуть достаточно высоко, чтобы оказаться над пауком, но одновременно и далеко, и попытка у меня лишь одна. Я ударился левой ногой о центр крышки и оттокнулся от неё. Я ожидал, что под моим весом паук провалится обратно в туннель, но он даже не думал шелохнуться. Сильная тварь. Приземляясь, я старался не потерять равновесия, наклонился подхватить Оливера и стиснул его под левой мышкой. Поросёнок удивлённо заверещал и стал извиваться, и я едва не уронил его. Мне пришлось притормозить, чтобы перехватить его обеими руками, и в эту секундную задержку я почувствовал, как что-то цапает меня за ногу.

Я немедленно дёрнул ногой, но паук не отпускал. Теперь он резко дёрнул меня, и я шлёпнулся на землю. В ушах у меня гремели раскаты грома. Оливер выскользнул из моих рук, и я никак не мог ухватиться за мокрую траву, чтобы подтянуться к нему. Я лежал на животе, а меня волокли ногами вперёд, и я видел, как Оливер снова улепётывает. Если честно, мне хотелось расплакаться. В следующий пинок я вложил всё своё отчаяние, но паук держал меня под таким углом, что я его даже не доставал. Мне лишь удалось повернуть голову настолько, чтобы хорошенько его рассмотреть.

Он почти полностью вылез из норы, но придерживал крышку двумя задними лапами – ровно настолько, чтобы она не закрывалась, но не выпуская её. Если бы мне удалось отползти немного подальше, он бы уже не смог до меня дотянуться. Ну то